Дуглас?
— Ей гораздо лучше, сэр, спасибо.
Дочь? Я смотрю на Александра в поисках ответов, но не получаю их.
— Это хорошо. Если есть что-то ещё, что я могу сделать.
— Вы сделали более чем достаточно, сэр. Если бы не вы…
Александр поднимает руку. — Я сделал несколько звонков. Вот и всё. Это меньшее, что я мог сделать.
— Для нас это имело огромное значение, сэр. Мы невероятно благодарны.
— Ты ценный член моей команды, Дуглас. Передай привет жене. — Он подталкивает меня вперед, в дом.
— Добро пожаловать, сэр, — говорит Алан, закрывая за нами дверь. — Миссис Де Виль.
— Спасибо. — Я жду, пока Алан отступит, и спрашиваю: — Что случилось с дочерью Дугласа?
— У нее уже некоторое время было затуманенное зрение, а также несколько других необъяснимых симптомов, и Дугласу приходилось давать отговорки.
— И ты помог?
— Помог — не совсем верное слово. Я просто отправил своего личного врача осмотреть ее. Оказалось, у неё диабет, который, если не лечить, мог бы иметь серьезные последствия.
Это другая сторона Александра, которую он мне до сих пор не показывал. Меня охватывает странное чувство. Неужели я его недооценила?
— Но с ней все будет в порядке?
— С ней всё будет хорошо. Она и её семья получают всю необходимую поддержку.
— Благодаря тебе.
Уголок его рта приподнят. — Ты кажешься удивлённой. Я хорошо отношусь к своим сотрудникам, Имоджен.
Меня охватывает горечь. Он относится к персоналу лучше, чем ко мне. — Похоже, что да, — бормочу я. — Жаль, что ты не проявляешь такой же вежливости к своей жене.
Прежде чем он успевает ответить, я взбегаю по лестнице в свою комнату. Закрывая за собой дверь, я чувствую стыд. Александр совершает хороший поступок — тот, который он не обязан был совершать, и я этого уж точно не ожидала, — но не по отношению ко мне. Почему меня должно волновать, как он ко мне относится? Чем хуже он ко мне относится, тем легче будет продолжать оскорблять его и выводить из себя. Учитывая моё глубокое одиночество, если Александр проявит ко мне доброту или понимание, есть риск, что мне будет сложнее делать то, что нужно.
Осталось еще несколько часов светлого времени суток, и, поскольку я ещё не успела осмотреть окрестности Оукли, я могу насладиться тёплым солнцем. В Шотландии было на несколько градусов холоднее, и большую часть времени стояла облачность, и мне не терпится почувствовать солнце на лице.
Я отчаянно скучаю по Калифорнии. По золотистым песчаным пляжам, величественным горам, теплу солнца, легкому бризу и запаху океана. Я также скучаю по родителям. И по Эмме. И по своим однокурсникам. Наверное, мне просто не хватает людей, с которыми у меня есть связь.
Стряхнув с себя уныние, я хватаю легкую куртку и свой бэдфон, как я окрестила телефон, подаренный мне Александром. Насколько я могу судить, он ничем не отличается от любого другого телефона, так что, каким бы ни был этот дополнительный уровень безопасности, он не мешает его работе.
Засунув его в карман джинсов, я уже на полпути через огромную гостиную, когда в дверь кто-то стучит. Сначала я думаю, это может быть Александр, но я не вижу, чтобы он вежливо стучал и ждал разрешения войти.
— Войдите.
Мейси заглядывает в дверь, оценивающе смотрит на мой наряд и хмурится: — Ты куда-то идёшь?
— Да. Выхожу на прогулку. Хочу насладиться вечерним солнцем.
— О, э-э. Никто тебе не сказал.
Теперь моя очередь хмуриться. — Что?
— Насчет ужина.
Я вздыхаю, глядя на нее. — Мейси, такое чувство, будто мы играем в двадцать вопросов. Какой ужин?
Она закрывает за мной дверь и проходит дальше в комнату. — Каждую первую пятницу месяца мистер Де Виль-старший устраивает ужин, на котором должна присутствовать вся семья. Исключений нет. Мистер Александр прислал меня вам сообщить.
Конечно, он это сделал.
У меня мурашки по коже. Почему Александр сам не рассказал мне об этом ужине? У него было достаточно времени, чтобы рассказать мне об этой традиции по дороге из Шотландии. Впрочем, это в его стиле. Наверное, он считает такие нудные подробности ниже своего достоинства, поэтому оставил Мэйзи делать за него грязную работу.
Беру свои слова обратно. Его доброта к Дугласу была лишь мимолетной. Он всё равно мудак.
— Начинается в семь тридцать. Я могу помочь вам одеться, если хотите.
— В этом нет необходимости, Мейзи. Спасибо. Пожалуйста, передайте мистеру Александру, что я занята, и если он захочет обсудить со мной наши встречи, он может прийти и поговорить со мной сам.
Ее рот открывается и закрывается, когда я прохожу мимо нее и спускаюсь по лестнице на второй этаж. Входная дверь слишком тяжёлая, чтобы её захлопнуть, к сожалению, поэтому я оставляю её открытой настежь. Понятия не имею, куда иду, но если не выплесну немного этой ярости, то, скорее всего, воспользуюсь своими залежавшимися навыками кикбоксинга и метким ударом ноги раздавлю яйца любимому мужу.
Обойдя дом сзади, я, несмотря на кипящий гнев, на моем лице появляется улыбка от открывшегося вида. Конюшни. Ряды конюшен, а также несколько загонов, где пасутся лошади. Мои комнаты выходят на другую сторону дома, поэтому из окон гостиной и спальни конюшни не видны.
Несколько лошадей привязаны возле своих стойл, и светловолосый парень расчесывает ту, что стоит ближе всего ко мне, плавными движениями по блестящей шерсти рыжей кобылы.
— Привет.
Он, должно быть, не услышал моего приближения, потому что подпрыгнул и обернулся.
— Извини. Я не хотела тебя пугать. Меня зовут Имоджен.
— Я знаю, кто вы. — Он прищурился, выражение его лица стало почти недружелюбным. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь, миссис Де Виль?
— Она прелесть. — Я игнорирую его сдержанность и вопрос. Если у него нет пистолета, из которого я могу застрелить мужа, вряд ли он сможет мне помочь. Я провожу рукой по её боку. — Как её зовут?
Он немного расслабляется. — Молния. — Указывая на рваное белое пятно на её лбу, он добавляет: — Она сама себя назвала.
Я улыбаюсь. — А как тебя зовут?
Он колеблется, прежде чем ответить. — Уилл.
— Уилл, — я протягиваю руку. — Приятно познакомиться. И Пожалуйста, меня зовут Имоджен. Не мэм, не миссис Де Виль. Просто Имоджен.
Прошло несколько секунд, прежде чем он уставился на мою руку, нахмурив брови — возможно, от замешательства. Возможно, от дискомфорта. Наконец, он сжал её, встряхнул и отпустил.
Наклонившись над ведром, наполненным средствами по уходу за шерстью, я беру расческу и провожу ею по густой гриве Молнии.
— Эм, что ты делаешь?
Я улыбаюсь. — Помогаю.
— Нет, — качает он головой. — Моему
