«Велеть ему до показанного места поступать по данным указам и инструкциям, усматривая к лучшей Е. В. службе и пользе, и обретающимся при нем служителям свободности по его рассуждению, понеже Адмиралтейская коллегия, за неимением о тамошних местах подлинного известия и положения, точным указом о поступках в пути определить не может…»
Просто образчик бюрократии в стиле «умыть руки». Но могли ли они ответить иначе? И это означало, что тот самый наказ Петра был и остается единственным ориентиром и целью командора, что он несет полную ответственность за свои решения и их последствия, оставаясь в то же время связанным по рукам и ногам Морским уставом.
Возможно, эти рапорты, уходившие в Петербург безо всякой надежды на своевременный ответ, были в большей степени написаны для оправдания: я, мол, сделал все, что мог, – направил рапорт, но ответа не дождался и вынужден был поступить согласно обстоятельствам. «Мяч на вашей стороне», как любят говорить в таких случаях в наше время. Но это, как покажут дальнейшие события, не спасло командора…
Конечной точкой Ленского волока был Усть-Кут – в те времена небольшой острог, стоявший на берегу Лены при впадении в нее ее притока Куты. Русские первопроходцы появились в устье Куты на ее слиянии с Леной в конце 1620-х годов. Годом основания поселения считается 1631 год, когда отряд под предводительством атамана Ивана Галкина построил здесь зимовье, ставшее основой для Усть-Кутского острога. Развитие острога как постоянного поселения связано также с именем Ерофея Хабарова. В 1630-х годах в окрестностях Усть-Кутского острога он основал солеварню, завел на Лене пашню, организовал ямскую гоньбу. Расположенный в конечной точке Ленского волока, Усть-Кут стал важным транспортным узлом в освоении Сибири и Дальнего Востока. Здесь готовились суда-дощаники для казачьих отрядов, шедших на восток. Отсюда по Лене можно было добраться вверх по течению – до Иркутска и вниз – до Якутска. Этой дорогой ранее проходила экспедиция Владимира Атласова на Камчатку, а позднее этой же, знакомой уже дорогой пойдут отряды Великой Северной экспедиции.
Шпанберга с командой плотников и конопатчиков Беринг выслал в Усть-Кут. За зиму ими было построено 15 (!) судов «длиной от 39 до 49 футов и глубиною со всем грузом от 14 до 17 дюймов и еще 17 лодок»[46]. И это в местах, где зимние морозы могут доходить до пятидесяти градусов!
Сам командор с командой пробыли в Илимске до конца весны 1726 года. В Илимске проходили подготовка и отправка грузов и заготовка провианта и денег, в то время как в Усть-Куте Шпанберг принимал грузы и руководил строительством судов для передвижения в Якутск и далее на восток. Зимой по санному пути перевозка грузов по суше проходила куда быстрее, несмотря на жестокие морозы. В Усть-Куте из привезенных материалов суда строились из местного леса и спускались на воду.
Как водится, не обходилось без проволочек. Вот гневное письмо Беринга администрации Илимска (одно из многих подобных, здесь оно приводится потому, что расшифровано уже в наше время, и для этого потребовались навыки чтения скорописи XVII–XVIII веков)[47].
«В Илимскую земскую канцелярию
Введение
Прошедшаго февраля 21-го числа сего 726 году в присланном ко мне из Иркутской земской канторы ведении объявлено: куплено де в Брацком остроге масла коровя пятьдесят один пуд десять фунтов. И об отправлении оного масла к нам на Ускут во оной острог указ послан. Однако же оное масло и по се число на Ускуту не поставлено. Того ради, чтоб от оной канцелярии в помянутой Брацкой острог к закупщику х кому надлежит послать, чтоб оное масло на Ускут немедленно было поставлено и для посылки при сем определен от нас салдат.
Bering
Илимск в 19 день марта 1726 году
В книгу записано
1726 года марта 19 дня по указу Ея величества государыни императрицы ведение взять к отпуску. А о высылке масла послать указ в Брацкой к подчиненному камисару Добрынскому в самой скорости нарочного, дабы в том остановки не было. О чем подтвердить жестоко со штрафом».
* * *
После вскрытия рек (8 мая 1726 года) первая партия экспедиции на восьми судах вышла из Усть-Кута и вниз по Лене направилась к Якутску. 9 мая Чаплин получил от Беринга предписание подготовить тысячу пар кожаных сум для муки. 1 июня в Якутск явился сам капитан-командор, а с ним Шпанберг, лекарь, два штурмана, два геодезиста и прочих. 16 июня на остальных семи дощенниках прибыла остальная часть отряда с Чириковым во главе, и только тогда все отряды экспедиции собрались воедино в Якутске.
Якутск был основан в 1632 году и с 1638-го являлся центром огромного Якутского воеводства. С 1708 года оно вошло в состав Сибирской губернии с центром в Тобольске. Якутск изображен на гравюре уже неоднократно упоминавшегося Николаса Витсена (1692), и наверняка это изображение было получено от русских, к тому времени давно и прочно обосновавшихся на Лене.
«Лейтенант Чириков говорит в своем журнале: жителей в городе Якустке русских дворов 300 да в близости города якутов 30 000 человек. Над городом был мрак от пожаров. Чем виною бездождие; ибо в городе Якутске всегда живет мало дождя и для того травы и травы мало растет; как и сего лета травы не было, кроме тех мест, где река подмывала. Также и снегов мало идет, а морозы стоят жестокие…»[48]
Что представлял из себя Якутск, когда туда прибыл Беринг, лучше всего узнать из описания современника. В «Чертежной книге Сибири» Семена Ремезова (1701) представлено одно из старейших известных изображений Якутска в следующем виде: во-первых, внизу рисунка овальное место, обнесенное тыном, с колокольней слева и несколькими церквами внутри; во-вторых, в середине рисунка идет стена с тремя башнями, из коих две по концам, а одна посередине; в-третьих, вверху рисунка, как бы параллельно этой стене, вторая такая же стена, но уже с пятью башнями, из которых одна высокая, с орлом на спице, посередине, а остальные четыре – по две с каждого конца, причем крайние показаны рублеными из дерева. Среди этой стены идет, приблизительно восьмиугольником, частокол, который охватывает собою, судя по характеру построек, главную часть города. Чертеж составлен на основании показаний других лиц, поэтому не может считаться точным изображением Якутска; он дает только приблизительное представление о внешнем виде тогдашнего города.
Якутск станет для Беринга важнейшим перевалочным пунктом в его первую экспедицию и основной «базой» – во вторую.
Полагаю, что жителям нашей страны не нужно объяснять, насколько суров климат Якутии с перепадом зимне-летних температур более чем в 100 градусов, облаками гнуса, ледяным панцирем, с октября по май сковывающим реки, крутыми перевалами и непроходимой тайгой. Даже сейчас путешествие из Якутска в Охотск –
