оно называлось потому, что строили его без гвоздей, используя вместо них ивовые или березовые вицы, которыми «сшивались» доски. Ну и как, позвольте спросить, выходить в море на этом «сшитом» корыте?
8 мая наконец прибыла часть материалов и провианта. Потеплело, подул южный ветер, но Чириков с недоданной мукой все не возвращался, а история со Шпанбергом, вышедшим из Якутска аж в июле и все равно вмерзшим в лед, была нехорошим напоминанием о том, что следует поспешать. Скрепя сердце Беринг решился отправить часть грузов через Охотское море на западный берег Камчатки. Все равно за один раз это суденышко все не увезет. А к его возвращению, глядишь, и Чириков с провиантом явится…
8 июня 1727 года шитик спустили на воду, окрестив «Фортуной». Имя оказалось исключительно верным. Неказистый кораблик оказался действительно крепким и верно послужил мореплавателям и во время, и после экспедиции. Но Беринг пока об этом не знал…
Рейс на Камчатку Беринг поручил Шпанбергу, который и рад был показать себя наконец в привычном ему морском деле. Однако, судя по всему, недовольство в отряде разрасталось. «Капитан посылает нас нагих, босых, без жалования, на верную смерть, и это в его воле», – жаловались солдаты. «Жалование следует им получать из Якутска, а не от меня! – в сердцах восклицал Беринг – Мне самому тошнее их: в дороге пало 500 лошадей, и не вем как буду отвечать: а хоть вы все пропадите – пособить нечем!»
А дальше будто плотину прорвало: 20 июня явился солдат Ведров на 80 лошадях со 162 сумами муки, 23-го привезли еще 28 сум муки; 24-го прибыли еще 146 лошадей и привезли 192 сумы муки; 30-го прибыл Широков на 20 лошадях и привел 50 быков.
1 июля «Фортуна» вышла в море, взяв курс на Большерецк на Камчатке, а командор остался ждать Чирикова – рапорт в Адмиралтейств-коллегию он отправил 23 числа (и уже не такой отчаянный), но все же следовало проследить за надлежащим снабжением и отбытием людей. Однако эта предосторожность оказалась излишней. 3 июля в Охотск наконец добрался Чириков вместе со всем оставшимся грузом муки, а следом за ним – квартирмейстер Борисов на 110 лошадях и привез еще 200 сум муки. Взяв за образец осмотрительность командира и памятуя о печальном опыте отряда Шпанберга, Чириков подошел к делу очень серьезно и взвешенно. Может быть, потеряв во времени, он тем не менее доставил тем же путем весь груз и при этом сохранил людей.
Так-то оно так, но хороша была ложка к обеду…
И все же наконец-то можно было вздохнуть с облегчением. Оставалось подождать возвращения Шпанберга, чтобы все это во второй заход переправить на Камчатку.
Командор беспокоился за судьбу «Фортуны», однако неожиданно 10 июля на таком же шитике, только куда более потрепанном, в Охотск пришли с Камчатки Никифор Треска и Кондратий Мошков с ясашной казной (то есть с деньгами от сбора ясака, который был им поручен). Оба – известнейшие в тех краях мореходы. Первый – легендарный капитан, в 1716–1717 годах участвовавший в правительственной экспедиции К. Соколова, положившей начало судоходству по Охотскому морю до Камчатки. По рекам бассейна Лены экспедиция прошла до Юдомского Креста, оттуда волоком до реки Урак и по ней до Охотского острога. Недалеко от Охотска командой была построена ладья поморского типа «Восток» – первое русское морское судно на Тихом океане. Летом 1716 года «Восток» направился к Камчатке, но во время поисков гавани возле устья Тигиля был отброшен ветром обратно к Охотску. Вторая попытка оказалась успешной: дойдя до Тигиля, мореходы осмотрели около 350 км ближайшего побережья Камчатки, остались там на зимовку и весной 1717-го вернулись в Охотск. При участии Трески Соколов составил карту плавания. В 1718–1719 годах Треска и Мошков участвовали в обследовании Шантарских о-вов в составе так называемого Большого Камчатского наряда якутского воеводы Я. Ельчина. Затем служил на Камчатке, собирал ясак, ходил через Охотское море к Курильским островам.
Второй мореход, напомним, – из коренных архангельских поморов, опытный кормчий. По распоряжению Петра I с группой мореходов он еще в 1714 году был переведен в Охотский острог. Под командой К. Соколова в 1716 году открыл морской путь на Камчатку, а в 1720–1721 годах вместе с Лужиным участвовал в качестве кормчего в экспедиции к Курильским островам.
Бот, на котором они пришли в гавань, был тот самый, что первым прошел в 1716 году от Охотска на Камчатку. Чаплин в своем дневнике не упоминает названия, но, несомненно, это и был «Восток».
Это было просто даром небес. Треска и Мошков могли заменить и, без всякого сомнения, превосходили опытом обоих погибших штурманов. Да и знали о морских путях даже поболее того же Лужина, вместе с которым ходили в экспедицию еще с тех, давних времен. С таким подспорьем Беринг мог чувствовать себя гораздо увереннее.
Мореходы уверили Беринга, что шитики здесь – обычное дело, все на них ходят и такие суда вполне способны на длительное плавание. Так или иначе, но Беринг уговорил обоих пойти с ним в плавание.
Пока ждали Шпанберга, Беринг распорядился подновить потрепанное суденышко своим корабелам: частично заменить обшивку, заново проконопатить и просмолить.
4 августа спустили на воду подновленный «Восток».
10 августа «Фортуна» вернулась в Охотск целой и невредимой, ко всеобщей огромной радости.
Спешно закончили сборы, погрузили на борт провиант и 19 августа вышли из Охотска: Шпанберг и Беринг – на «Фортуне», а Чириков и Чаплин – на шитике Мошкова – Берингу удалось уговорить прославленного кормчего, и с этого момента Мошков присоединился к экспедиции.
22 августа 1727 года, выйдя в открытое море и поймав попутный ветер, оба шитика подняли паруса и взяли курс на Большерецк.
Подготовка закончилась, настоящая, «морская» Первая Камчатская экспедиция по «наказу» Петра наконец началась.
Глава пятая
Ускользающая цель
Выйдя на рейд при умеренном северном ветре без всяких приключений, 29 августа 1727 года первый бот подошел к берегам Камчатки у устья речки Крутогоровки, затем снялся с якоря и двинулся вдоль берега на юг. Вскоре он встретился со вторым кораблем, на котором находился Беринг, и 4 сентября оба судна вошли в устье реки Большой. Чаплин пишет: «Мы вошли с своим судном в реку Большую в 3 часа пополудни, а кап. Беринг в 6 часов».
6 сентября Беринг с командой сошли на берег и направились в Большерецкий острог, основанный в 1703 году. По свидетельству Чирикова, «в Большерецком остроге русского жилья 17 дворов да для моления часовня». Управителем там был некто Слободчиков.
Весь сентябрь занимались перегрузкой вещей на берег. Груз экспедиции был распределен на маленькие боты, бывшие в употреблении у местных казаков. Уже в середине сентября Шпанберг был выслан с ними в верховья рек Большой и Быстрой, чтобы
