пребывает честным свидетелем, говорящим в своем молчании»[150].
Другие предания о членах Семьи Пророка, мир им, передают все те же смыслы. Многие главы в основополагающих шиитских источниках – и, в частности, в ал-Кафи – посвящены именно им. В преданиях говорится о том, что земля всегда будет населена семенем Пророка, служащим лучшим доводом против заблуждений; они – свидетели перед Преславным Аллахом о Его твари и ее, твари, пастыри, наместники Всевышнего и носители Его знаний, Свет Божества и наследники Писания. Они – верные и искренние хранители всех религиозных наук – характеризуются и другими славными эпитетами, упомянутыми перед имамом ‘Али, мир ему.
На еще большее значение авторитетности членов Семьи Пророка, мир им, в вопросах Религии, указывают предания, повествуя о так называемых искушенных в знании. Так, Повелитель Верующих, мир ему, бросил вызов тем, кто возомнил себя светочами наук, сказав: «Где же те, кто лживо и вероломно считают себя искуснейшими в науках, будто бы превосходя в этом нас? Поистине Аллах превознес нас над ними, даровал нам Свою [милость], обделив их; Он ввел нас в [знание] – и вывел их к невежеству. Нами постигается истина – и через нас прозревает слепец. Имамы курайш введены в этот род сынов Хашима – и не рождаются они в других родах»[151].
Передают со слов Абу Басира[152], слышавшего, как Абу ‘Абдаллах Джа‘фар ас-Садик, мир ему, сказал: «Мы искушены в знании – и мы учим его толкованию»[153].
Рассказал Бурайд б. Му‘авийа, со слов одного из двоих имамов[154], следующее о толковании речения Преславного Аллаха: «Не знает его толкования никто, кроме Аллаха и искушенных в знаниях» (3:5): «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, – лучший из ученых, поскольку Преславный Аллах обучил его всему ниспосланному Откровению и его, Откровения, толкованию; нет ничего, ниспосланного Аллахом, толкованию чего Пророк не был бы обучен. Его наследники, живущие уже после него, учат всем этим наукам; что касается тех, кто не знает толкования Писания – то о них Аллах сказал ученым следующее: «Они говорят: «Уверовали мы в него – весь он от нашего Господа» (3:5). В Коране есть общие и частные установления, ясные и неясные для понимания айаты, отмененные и отменяющие тексты, – и обо всем этом знают искушенные в знаниях люди»[155].
Передают со слов ‘Абд ар-Рахмана б. Касира изречение Абу ‘Абдаллаха ас-Садика: «Искушенные в знаниях – это Правитель Верующих и имамы, родившиеся после него, мир им»[156].
Итак, мы узнали следующее: подлинная мудрость наличия неясных мест в тексте Корана представлена в интеллектуальном и религиозном авторитете Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, – равно как и членов его Семьи, мир им; все они – живая мудрость, не позволяющая «темным» смыслам неясных айатов привести к губительным вероучительным расколам и смятению. Этого никто не может опровергнуть: ведь если наши оппоненты правы – то откуда взялись все эти богословские расколы? Однако коль скоро благородные коранические айаты и достоверные хадисы Пророка явно отсылают нас с вопросами к членам Семьи Посланника Аллаха, мир им, нет ни одной причины Священному Пути ислама заполняться различными богопротивными сектами и верованиями. Все раскольнические устремления разбиваются о камень политического и интеллектуального авторитета Семьи Пророка – и потому все упомянутые нами замечания коранистов должны быть поняты только под его густой сенью. Что касается расколов, то они – личная вина раскольников, не более.
Кто-то может повториться и сказать: существование «темных» айатов дало возможность некоторым заблудшим обосновать свои лживые воззрения при помощи коранического текста. Мы же, в свою очередь, тоже повторимся и скажем: такое богословствование походит на слепое следование словам неизвестного теолога в обход слов толкователя-муфассира, – то есть на ученичество, основанное на заблуждении и душевной болезни. Этого, увы, Общине не удается избежать – и в таковых, заблудших ее членах познается испытание, отделяющее правоверных, исповедующих правый авторитет, от раскольников, что ищут толкования Писания без оглядки на установленные авторитеты.
В конце концов, мы добавляем к приведенным выкладкам ученых фон, который и полагаем их предельным основанием: наличие «темных», неясных для понимания айатов в кораническом тексте неизбежно приводит нас к идее о покорности нашим вождям, к которым мы обращаемся за мудростью и советом, – равно как и за разъяснением об отдельных нюансах вечного Божественного Закона.
Следовательно, мы вправе сделать три вывода:
1. большая часть упомянутых нами мнений ученых по вопросу смысла существования «темных» айатов действительно может приблизить нас к пониманию идеи коранических «неясностей», – но некоторые противоречия, возникающие при сопоставлении их друг с другом, устранимы лишь с признанием некоего авторитета, имеющего власть решать доктринальные споры;
2. этот авторитет – ясные айаты Корана и искушенные в знаниях ученые;
3. искушенные в знаниях ученые – это Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, и вожди – члены его Семьи, мир им.
Глава пятая
Коран – богохранимое божественное поминовение
Никто из числа мусульман не дерзнет усомниться в не-искаженности Благородного Корана. Известно, что к нему ничего не может быть добавлено; большая часть мусульман заключила также, что от него ничего не может быть отнято. Однако в последнее время мы все чаще слышим выступления, идущие вразрез с последним утверждением абсолютного большинства верующих: одни напоминают нам об отмене чтения (насх тилава) некоторых айатов, вторые твердят о потере фрагментов коранического текста (заметим, что авторство этого утверждения приписывается некоторым хадисоведам-шиитам и хашвитам[157]-суннитам), а третьи – и вовсе пишут о том, что Коран был составлен Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, после того, как он «насытился» небесными учениями[158].
О первом учении не раз было сказано в источниках, рассматривающих проблему искажения Писаний[159]; о втором мы подробно поговорим ниже. Что до третьего утверждения, то оно исключительно слабо – ибо опровергается самим текстом Корана:
«И так мы внушили тебе Коран арабский» (42:5);
«И открыл Своему рабу то, что открыл» (53:10);
«А ты ведь получаешь Коран от Мудрого, Ведающего» (27:6);
«И говорит он не по пристрастию. Это – только Откровение, которое ниспосылается» (53:3–4);
«Мне повелено быть предавшимся и читать Коран» (27:93–94);
«Писание – ниспослали Мы его тебе, чтобы ты вывел людей из мрака к свету» (14:1);
«И в истине Мы его ниспослали, и в истине он нисшел» (17:105).
Итак, это утверждение даже не достойно обсуждения, поскольку нет ни одного – пусть и слабого – аргумента в его пользу. Мы считаем его измышлением,
