боль прошла?
— Как будто и не было никогда, — откликнулся Артем.
— А ты опасался.
Марсул остановился, подождал, когда чуть задержавшийся на лестнице спутник поравняется, по-отечески, обнял Артема за плечи и, глянув в глаза, холодно произнес:
— Доверься мне, мальчик.
— Я ве… — зашептал в ответ растерявшийся Артем. Но вдруг в глазах потемнело, и он безвольной куклой повис на руке кураса…
В лицо ударил порыв ветра с густым ароматом луговых трав. Артем открыл глаза и растерянно заозирался по сторонам. Провонявшая рекой пещера исчезла. Мрак сменился ярким светом. Над головой в ясном небе сияло солнце. Спина по-прежнему опиралась на подставленную курасом руку. Вокруг колыхалось на ветру бескрайнее травяное море с одиноко торчащими зубьями драконьих скал.
— Жаль, к восходу не успели, — посетовал Марсул. — Тут так красиво на заре — все небо красное.
— Как я тут очутился? — пробормотал Артем.
— Обыкновенно, — пожал плечами курас. — В пещере тебе поплохело, пришлось вынести на воздух.
— Разве мы не должны были вернуться в комнату с глазами на стенах?
Убедившись, что спутник пришел в себя, Марсул убрал руку и охотно пояснил:
— Нет, не должны. Я решил, что здесь нам будет лучше, чем в прокуренной комнате. Опять же, чистый воздух. И замечательная возможность прогуляться по утренней росе.
— Это, знаешь ли, на любителя, — поморщился Артем.
— Ноги промочить опасаешься? — усмехнулся курас.
— А ты будто нет? Трава-то по пояс.
— Можно, конечно, дракона позвать, чтоб нас до места на спине донес.
— Отличная мысль.
— Вот только сейчас драконы спят. Они всегда после ночной охоты на рассвете засыпают. Будить жалко. Но если настаиваешь… Только имей в виду, не выспавшийся дракон — крайне агрессивное существо. Почти не управляемое. И запросто может кого-нибудь ненароком сожрать.
— Не нужно никого звать, — резко передумал Артем. — Готов идти куда скажешь. — Судорожно сглотнул и добавил: — С радостью!
— Разумно, — кивнул Марсул. — Ну, пошли?
— Пошли.
Через десять шагов джинсы Артема промокли насквозь, но не это удручающее обстоятельство заставило его вдруг столбом застыть на месте.
— Ты чего? — обернулся Марсул.
— Стой! Замри! — шикнул Артем. — Может, нас еще не заметили.
— Кто?
— Многоножки, размером с бегемота. С вот такенными зубищами.
— Если б у длинноухов были такие зубы, не драконы бы их ели, а они б драконов харчили, — рассмеялся Марсул.
— Так их зовут длинноухи?
— Ну да.
— Подходящие название, — невольно поежился Артем, вспоминая торчащие из травы уши монстров.
— Простое и понятное, — кивнул Марсул.
— И ты о них знал?
— Разумеется. Как я могу не знать о существах обитающих в моей Долине?
— Да ты псих что ли! — взорвался Артем. — Я видел длинноухов в деле. Жуткие твари. Ничего не боятся. На моих глазах они атаковали плюющегося огнем дракона. Гурьбой навалились и едва не задрали. Они ж нас, безоружных, в секунду на куски порвут. И змея твоя теневая против этих тварей, как перочинный ножик против кувалды…
Артем невольно замолчал, увидев, как корчится в приступе беззвучного смеха курас.
— Извини, не сдержался, — стирая выступившие слезы, заговорил Марсул. — Но видел бы свое лицо. Сейчас покажу жуткую тварь так напугавшую тебя ночью.
Жестом заправского фокусника курас извлек из воздуха морковку, наклонился и тихо свистнул в траву. Через несколько секунд на брошенное угощение сбежалось целая толпа кроликов. Серые ушастики, наперегонки с разных сторон вгрызались в сочную морковку и нагло пялились на Артема с Марсулом огромными глазищами без малейшего испуга.
— Но это же обычные кролики, — пробормотал Артем.
— Сверху, как кролики. А если заглянуть снизу… — Марсул цапнул за уши ближайшего зверька. Перевернул животом кверху. И Артема передернуло от отвращения. На лысом животе с загрубевшей кожей шевелились два ряда розовых щупальцев, покрытых крохотными бородавками присосок.
— Фу мерзость. Убери это от меня.
Марсул опустил кроля-мутанта обратно в траву, и тот, как ни в чем не бывало, тут же снова накинулся на свою часть морковки.
Управившись с угощением, зверьки, как по команде, дружно прыснули врассыпную и мгновенно растворились в зарослях травы.
— Это и есть, местные длинноухи, — пояснил курас, провожая взглядом последнего сбежавшего зверька. — Кролики-оборотни, искусственно выведенные магами Долины. Днем — мирно пощипывающие травку и нагуливающие жирок кролики. А ночью — зубастые многоножки — ревностные и неподкупные хранители Долины. Ну и достойные противники для драконов, разумеется. Ведь дракону для полноценного развития необходимо добивать пищу в бою. Вот такой, понимаешь, круговорот белка в Долине. Кролики — очень удобные существа, их гораздо больше драконов, они быстро плодятся и легко восполняют понесенные за ночь потери. В силу природного скудоумия, после утреннего превращения они медленно выходят из образа зубастых многоножек, ничего не боятся, и подманить их свистом плевое дело. При желании днем на них можно охотиться, вооружившись обычной морковкой.
— Неувязочка выходит, — покачал головой Артем. — Ты, вот, кролей свистом подозвал, а ночью длинноухи глухие были — это мне доподлинно известно.
— Никакой неувязки, так и задумывалось. Многоножкам не нужен острый кроличий слух. Какой с них прок, если станут пугаться драконьего рева и хлопанья крыльев над головой, и прятаться при приближении дракона. Поэтому вся острота этого ненужного многоножкам органа чувств магией была перекинута на развитие другого, изначально у кроликов плохо развитого, — зрения. Глухие в ночи длинноухи, зато прекрасно видят в темноте.
— Зачем же многоножкам большие уши, если они ими ничего не слышат?
— Чтобы драконом проще было разглядеть их в высокой траве. Все ж, как не крути, но длинноухи, в первую очередь, создавались, как объекты для охоты драконов. Еще вопросы?
— Да, вроде, теперь все ясно.
— Так уж и все, — усмехнулся курас. — А ведь утреннее преображение Долины не ограничивается одними длинноухами. Возрождается и среда обитания. Странно, что не обратил внимания на траву.
После слов кураса, Артем понял, что «не так» с Долиной. Ночью она была залита огнем сотен пожарищ. Горели десятки гектаров травы. И куда, спрашивается, подевались последствия пожара? В травяном море не было ни единой обгорелой проплешины.
— Я не вижу следов ночного пожара, — озвучил догадку Артем.
— И не увидишь, — кивнул довольный курас. — На рассвете стелящийся над выжженной
