облегчение, когда она, взяв денег на такси, навсегда исчезает из жизни. Это было словно в другой жизни, сытой, спокойной и смертельно скучной. А настоящая полуголодная, но щедрая на приключения, началась уже здесь, в Тегвааре. Он вдруг поймал себя на мысли, что даже испытывает благодарность к паукам. Злодеи, конечно, принесли немало боли и страданий, но знакомство с волшебным городом того стоило.
— Эй, парень, уснул что ли? Че сидишь, приехали! — визгливый тенорок таксиста выдернул Артема из грез в реальный мир.
Пассажир осовело заморгал глазами и огляделся. В салоне клубилось облако сигаретного дыма. Пепельница была забита окурками. Очередная, бог знает какая по счету, наполовину выкуренная сигарета медленно тлела в руке.
За окном зеленела бескрайняя гладь окраинных полей. Сбоку от такси возвышался невысокий холм с овальной дверью и медной табличкой «Нора Брудо Зерновика». Чуть в стороне от холма бок о бок стояли белый лимузин Брудо и темно-синяя «четверка» Артема.
— Долго будешь на поля таращиться⁈ — возмутился скандальный азиат. — Я доставил, как уговаривались. Вон — ферма Зерновика. Давай, расплачивайся, уже. И я погнал.
— Скхо-кхо-кхо-лькхо-кхо-кхо! — еле выдавил Артем. Бесконтрольное курение дало знать. Стоило заговорить, и по горлу словно рубануло наждаком. Поперхнулся и закашлялся.
— Эх, молодежь, — покачал головой азиат. — Не бережете здоровье. Это ж надо столько дымить. Одну за одной всю дорогу тягал, как с цепи сорвался. Хорошо, кондиционер новый, дым, как зверь, тянет.
Перетерпев приступ кашля, Артем приложился к бутылке, стал жадно, взахлеб глотать воду и за считанные секунды осушил до дна. Холодная вода смягчила раздраженное горло.
— Сколько? — повторил уже нормальным голосом.
— Здесь шесть слитней тридцать семь звяков, — таксист постучал пальцем по счетчику. — Но мы договаривались…
— В два раза, я помню, — перебил Артем. Выудил из денежной пачки три купюры по пять слитней и обменял у таксиста на горсть мелочи — сдачи.
— В расчете?
— В полном, — кивнул довольный азиат.
Выйдя из машины, Артем проводил взглядом уезжающее задним ходом такси, швырнул пустую пластиковую тару в заросли травы и направился к двери Зерновика.
[1] Городские общественные туалеты в Светлом Тегвааре имелись на каждой улице. Снаружи они выглядели, как спаренные мужская и женская будки, с широкими дверями во всю стенку. Изнутри каждая будка магическим расширением превращалась в просторное помещение, с характерными рядами умывальников, писсуаров и кабинок.
Глава 16
По воле ветра
Игнорируя звонок, Артем требовательно забарабанил кулаком.
Дверь распахнулась почти сразу. Возникший на пороге Марсул заговорщицки подмигнул гостю.
— Ты? — выдохнул невольно попятившийся Артем.
— Ты? — в унисон изумился двойник кураса скрипучим голосом Трисы и стал меняться.
Модный брючный костюм превратился в старый спортивный. Лицо оплыло и исказилось, будто в него плеснули стакан растопленного воска. И не закончив перевоплощения так и застыло непонятной безликой маской.
— Выходит, жив, — кивнул домовик, оправившись от первоначального потрясения. — Везучий, чертяка. — И вдруг потребовал: — Рассказывай, что там с вами стряслось.
— Че, прям здесь?
— А чем плохо?
— На пороге?
— Не томи. Всю ночь с хозяином из-за вас, как на иголках. Когда в срок из портала не вышли, думали — хана жнецам нашим. И вдруг является красавец, живой, укуренный и обоссаный.
— Это вода!
— Да пофиг. Колись, че с троллем? И где вас, обормотов, всю ночь носило?
— А может?..
— Не может, — перебил Триса. — Сперва мне расскажешь, что стряслось. Вид у тебя какой-то нервный. Чуйка подсказывает — нельзя такого к хозяину допускать. Ага, вон как глазенки забегали. Ну-ка живо все, как на духу. И без фокусов. Стой, где стоишь.
— Че взъерепенился-то? Если так неймется, конечно, расскажу. Мне скрывать нечего. У нас там с порталом обратным, короче, ерунда вышла, — принялся вдохновенно врать Артем, выгадывая момент для применения заранее припасенного фиолетового порошка. — Маг наш темный, наверное, что-то напутал в заклинании. Когда мы зашли в портал, все вокруг заволокло туманом. Я потерял Вопула и, вместо дома Брудо, перенесся в городской туалет на Ярмарочной. Денег на такси не было. Да и светиться на улице в комбезе тени, сам понимаешь, не резон. Пришлось забежать переодеться домой, благо до Звонкой было рукой подать. Дома взял денег, поймал такси и вот я здесь.
— Темнишь, парень. Ой, темнишь, — покачал головой домовик. — Нет к твоим словам доверия.
— Я правду сказал, — возмутился Артем.
— Почему один явился, без тролля? Где он?
— Говорю же, нас в портале развело в разные стороны. Я был уверен, что Вопул сюда, к вам, переместился.
— Снова врешь, паршивец, — усмехнулся Триса. — Не пытайся обмануть домового эльфа, даже магам это не под силу. Я чую чужую ложь. Врожденная особенность. Не знал?
— Да я правду…
— Заткнись! Правдой в твоей сказке был лишь сортир на Ярмарочной. Признавайся, крысеныш, кто тот человек, образ которого я принял при нашей встрече? Он занимает твои мысли. Кто это? Выбирай, умник хитрожопый, по-хорошему сейчас расскажешь, или по-плохому вот этим, — неуловимое движение и в руке домовика материализовался длинный кривой кинжал, — придется правду выковыривать. Уж поверь, я до сути докопаюсь, опыт не малый имеется.
— Триса, ты чего? Я же, как и ты, на Брудо работаю.
— Значит, по-хорошему не желаешь…
— Да погоди. Расскажу я, расскажу.
Припертый к стенке, Артем перестал юлить и решил выложить все, как на духу:
— Себарг нас подставил. Вместо обещанного Драконьего мира, он вывел портал в…
— Стоп! — перебил Триса. — А что в руке прячешь? Ну-ка медленно раскрой ладонь.
Артем весь сжался и похолодел. Проклиная Марсула и «неотразимое» оружие, послушно, как марионетка, вытянул правую руку и разжал ладонь.
От неминуемого разоблачения спас порыв ветра, вдруг всколыхнувший дневное пекло. Подхваченный с ладони порошок тут же накрыл домовика сиреневым облаком, увернуться от которого не помогли даже развитые навыки опытной тени.
На пару секунд щупленькая фигурка Трисы скрылась в непроницаемом мареве. А когда сиреневая дымка развеялась, домовик оказался замороженным внутри ледяной глыбы. Сквозь прозрачные, как стекло, стены было видно его сморщенное лицо и изумление, застывшее в широко раскрытых глазах.
— Извини, — прошептал Артем, бочком протискиваясь мимо двухметровой ледышки в узкую щель дверного проема. И тут же посмеялся над нелепым опасением застрять.
