Победительнице обещали пикник с Харрисоном, а не с другим мужчиной.
— Нет, нет. Ты права. Значит, нас будет только трое.
Кэтрин едва заметно подпрыгнула и взвизгнула от радости.
— Ты просто прелесть, Мэдди. Спасибо. Я обещаю, мы отлично проведём время.
Мэдди очень в этом сомневалась.
Облачённые в белые летние костюмы, Харрисон и Кит шли по тихим коридорам шато на террасу. Солнце едва поднялось над горизонтом, а их уже позвали сыграть в теннис.
Корт покрывали залысины: из-за частых тренировок трава местами вытерлась. В детстве они с Мэдди играли почти каждый день. В то время они были равноценными игроками, но с тех пор Харрисон редко практиковался. Три года разгульной жизни и кабинетной работы не лучшим образом сказались на его навыках.
Увидев рядом с Мэдди Локвуда в белых свитере и брюках, Харрисон чуть не споткнулся. Чёрт возьми. Он не знал, что герцог планировал к ним присоединиться.
Харрисон хотел безраздельно владеть вниманием Мэдди.
— Надеюсь, у вас есть кофе, — крикнул Кит, когда они приблизились. — Я не привык так рано вставать.
— Нужно вовремя ложиться спать, — крикнула она в ответ. — Но кофе у нас есть. — Мэдди указала на столик возле корта, где на солнце поблескивал серебряный кофейник.
— Слава богу. Играй ты первый, — сказал он Харрисону. — Мне нужно присесть.
— Я же говорил тебе не торчать всю ночь в казино.
— Я выиграл триста долларов, знаешь ли.
— Можно подумать тебе нужны деньги.
— Суть же не в этом, — проворчал Кит, отправляясь на поиски кофе и стула.
Харрисон пошёл к ожидавшим его Мэдди и герцогу.
— Почему нельзя провести игру в нормальное время?
Она постучала струнами ракетки по ладони.
— И тебе доброго утра. Мы играем сейчас, потому что на улице ещё прохладно, и перестань жаловаться. Я не виновата, что все гости поздно ложатся спать.
Харрисон отправился в постель в разумное время, а Кит повёз Локвуда в местное казино. Зная, что герцог провёл время за азартными играми, а не с Мэдди, Харрисон прекрасно выспался.
— Кто играет первым?
— Я думала, мы сыграем вчетвером, — ответила Мэдди. — Ты с Локвудом против нас с Китом.
Харрисон уже был готов дать резкий отказ, но в этот момент к нему подошёл Кит, держа в руках фарфоровую чашку.
— Постойте. Не хочу обидеть его светлость, но наш поединок вряд окажется честным. Харрисон, к сожалению, давно не практиковался, и мы понятия не имеем о том, насколько хороши навыки герцога.
— Мне знаком теннис, — сказал Локвуд. — Я справлюсь.
— Когда вы играли в последний раз? — спросил Харрисон.
— Мы с мисс Вебстер пару раз играли в Нью-Йорке.
Харрисон стиснул зубы, изо всех сил стараясь сдержать свою реакцию. Ему была ненавистна мысль о том, что Мэдди играла в теннис с герцогом, обворожительно ему улыбалась, а он стал свидетелем, как на её коже выступают капельки пота. Ревность разыгралась в нём с новой силой.
— Пусть Локвуд играет с Китом, а мы с тобой.
— Но я думала... — Мэдди замолчала и вздохнула. — Ладно. Мы можем поменяться партнёрами после нескольких сетов.
Они определились, кто на какой стороне корта будет играть и выбрали ракетки. Харрисон последовал за Мэдди, наблюдая за тем, как лёгкие юбки развеваются вокруг её лодыжек, а походка становится лёгкой и непринуждённой. Она любила теннис, и её страсть к игре всегда вызывала у него улыбку.
Харрисон и сам чувствовал себя весьма бодро. Локвуд провёл ночь в городе, вместо того чтобы ухаживать за потенциальной невестой. Возможно, герцог уже начал пересматривать свои матримониальные планы, ведь его окружало столько незамужних молодых девушек.
Харрисона это мало беспокоило. Его единственной заботой была Мэдди. Он решил немного прозондировать почву и посмотреть, что сможет выяснить.
— Ты хорошо спала?
Она кинула на него хмурый взгляд через плечо.
— Вполне, а что?
— Я удивился, узнав, что Локвуд пошёл с Китом в казино, вместо того чтобы отправиться на ночное рандеву с тобой. И попытаться украсть несколько поцелуев в беседке.
— Не говори глупостей, Харрисон. Локвуд — герцог, господи прости.
— А герцоги не крадут поцелуи? — Несколько лет наблюдая за развратной жизнью в Париже, Харрисон убедился, что они прекрасно это делают. — Ты уверена, что он, и правда, герцог?
Она схватила его за локоть и развернула их обоих спиной к Локвуду и Киту.
— Почему он тебе так не нравится?
Харрисон притворился, что не понял.
— О чём ты?
— Ты ведёшь себя с ним намеренно грубо с самого его приезда. Вы что-то не поделили?
"Да. Тебя".
— Конечно, нет. Что мне с ним делить?
— Понятия не имею. — Она ткнула его в бок ракеткой. — Веди себя с ним повежливее. Мне бы хотелось, чтобы вы ладили, пока длится приём.
Только не это. Харрисон не хотел ладить с Локвудом. И не желал притворяться.
— Зачем?
Рот Мэдди приоткрылся, будто вопрос застал её врасплох.
— Потому что это выглядит странно. Ты ссоришься с герцогом, хотя тебе следует сосредоточиться на поиске жены. Что подумают гости? У тебя нет причин грубить такому важному человеку.
Важному человеку?
Харрисон чуть не выронил ракетку из рук. То, что Локвуд родился герцогом, ещё не делало его выдающимся человеком. Многие герцоги были распутниками и транжирами, страдали множеством болезней и имели внебрачных детей от любовниц. Что такого замечательного в этих аристократах?
— Переживаешь, что всем покажется, будто я тебя ревную?
— Ревность подразумевает, что мы с тобой питаем друг к другу романтические чувства, а этого, как нам обоим известно, никогда не было.
У него пересохло во рту. Харрисон не смог вымолвить ни слова, поэтому сунул ей в руку теннисный мячик и пошёл прочь. Мэдди ошибалась, они питали друг другу романтические чувства. На террасе она смотрела на него совершенно новым взглядом, в её глазах горел огонь. Мэдди испытывала к нему чувства... Просто Харрисон не знал, насколько они глубоки.
Одно стало ясно наверняка: с учётом того, что на приём, который заканчивался через два дня, приехал Локвуд, медлить больше нельзя.
Пора заявить о своих намерениях.
Они начали разминаться, обмениваясь лёгкими ударами. Локвуд, очевидно, играл не так уж часто, мячи, которые он отбивал, в основном летели в сетку. Харрисон же, оказалось, не потерял форму. Видимо, талант всё же не пропьёшь.
Игра началась с подачи Мэдди. Кит отбил, Мэдди тоже. Она ударила по мячу со всей силы так, что он приземлился рядом с боковой линией, и заработала очко.
— Отличный удар, мисс Уэбстер! — прокричал Локвуд. Харрисон так крепко сжал ракетку, что рукоятка чуть не треснула.
Затем настала очередь Харрисона отбивать. Он нанёс прямой
