лужайку, солнце ещё не вошло в зенит. Тёплый ветерок доносил запах океана. По небу летали чайки, снижаясь и кружась на пути к пляжу. Подняв лицо к небу, Мэдди глубоко вздохнула, её тело окутал приятный летний зной.
— Спасибо, что согласились прогуляться со мной, — поблагодарил Локвуд. — Вы, должно быть, устали после утренней тренировки.
— Вовсе нет. Я стараюсь играть каждый день, даже если мне приходится бить мячом о стену в нашем погребе.
— Умно. Так вы не зависите от погоды.
— Таким образом я держу себя в хорошей физической форме перед матчами. Кстати, вам понравилась сегодняшняя игра?
— Мне понравилось наблюдать за вами. Однако мне нужно поработать над техникой, прежде чем снова играть с вами в команде.
Ей больше не придёт в голову предлагать Локвуду ещё один парный матч, в котором участвует Харрисон.
— Обычно наши игры проходят менее напряжённо.
— Мне показалось, мистер Арчер пытался мне что-то донести.
Что он бесчувственный осёл? И у него это получилось.
Она всё ещё злилась на Харрисона, и ему придётся объяснить своё поведение, как только удастся остаться с ним наедине.
— На самом деле он довольно приятный человек. И понравится вам, если вы дадите ему шанс.
— У меня нет к нему претензий, но очевидно, что он... оберегает вас. Как старший брат.
Мэдди знала, что дело не только в этом. В тот вечер на террасе Харрисон смотрел на неё совсем не по-братски. То же самое можно сказать и о выражении его глаз за ужином прошлым вечером. Но что вдруг произошло? Она не ожидала от него таких страсти и напористости, не ожидала разговоров о поцелуях и ревности. Харрисон всё ещё оставался её старым другом, и одновременно открывался с совершенно новой пугающей стороны.
От раздвоения его личности у Мэдди шла кругом голова.
— Я поговорю с ним. Учитывая его долгое отсутствие, у него нет прав разыгрывать из себя старшего брата. Он упустил свой шанс, — сказала она, переключив внимание на герцога.
— Я не против. Меня не так-то легко напугать.
— Правда?
Какое облегчение, ведь так?
Он усмехнулся.
— Однажды во время матча с герцогом Аргайллом на стадионе “Сент-Эндрюс" я сломал свою счастливую клюшку. В той игре мы поставили на кон триста фунтов. Если это меня не пугало, то уже ничто не сможет.
— Вы выиграли?
— За три удара. Аргайл был очень недоволен.
— Мне всегда хотелось сыграть на стадионе. Несправедливо, что мужчины не позволяют женщинам играть с ними на равных.
— Я согласен, но мужчины убеждены, что женщины и вовсе не должны играть. — Он слегка пожал плечами. — Однако их мнение скоро изменится. Посмотрите, чего вы добились в теннисе. Осмелюсь сказать, что вы можете обыграть практически любого противника. Вы весьма талантливы.
— Спасибо.
Однако одного таланта было недостаточно. Мэдди потратила много времени на усердные тренировки, чтобы отточить мастерство. К счастью, ничто её так не радовало, как проводить время на корте.
Они вошли в сад, где витал опьяняющий аромат роз. Мама обожала розы, они украшали почти все комнаты в шато в мае и июне. Фиговые и сливовые деревья давали немного тени по периметру, а в дальнем углу возле пруда, где водились рыбы, рос большой лесной бук.
— Присядем на скамью?
Кивнув, герцог повел её в уютный уголок. Когда они уселись, он положил руку на спинку скамьи.
— Какое безмятежное место. Вы приходите сюда подышать свежим воздухом?
— Я время от времени подкармливаю рыбок. Это место скорее мамино, чем моё.
— Вот как? Что ж, возможно, теперь оно может стать нашим. — Сунув руку в карман пиджака, он достал чёрную коробочку.
В голове помутилось. Боже. Он действительно собирался сделать ей предложение.
Локвуд опустился перед ней на одно колено и протянул ей футляр.
— Я уже заручился благословением вашего отца. Окажете ли вы мне честь стать моей женой и герцогиней, мисс Вебстер?
Мэдди резко втянула носом воздух. В коробочке оказалось великолепное кольцо с крупным изумрудом, который на солнце словно загорелся зелёным пламенем. Камень окружали бриллианты поменьше и окаймлял платиновый ободок.
— Оно потрясающее.
Локвуд вынул кольцо из футляра.
— Оно принадлежало моей бабушке, затем моей матери. Я надеюсь, что теперь оно будет принадлежать вам.
Герцогиня. Он хочет, чтобы она стала его герцогиней.
Мэдди тоже этого хотела. Она посетила множество званых вечеров и поздних ужинов. Вела с герцогом светские беседы во время вальса. Распивала с ним чаи. Словом, приложила невероятно много усилий ради этого момента.
Так почему же утвердительный ответ до сих пор не слетел с её губ?
Что за нелепица. Лучшей партии ей не найти.
Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
— Сочту за честь, ваша светлость.
Его губы дрогнули.
— Превосходно.
Локвуд помог ей снять перчатку, затем надел кольцо на безымянный палец левой руки. Она поднесла камни к свету, поворачивая их в разные стороны. Кольцо было... великолепным.
— Вы застали меня врасплох.
— Разумеется, не совсем, поскольку вчера я заявился к вам на приём без предупреждения.
— Ну, возможно, и не совсем, — призналась она. — Спасибо, Локвуд.
— Не за что. — Грациозно поднявшись, он вновь присел на скамью, схватил её руку и снова поднёс к губам. — Я постараюсь сделать вас по-настоящему счастливой, Мэдлин.
Это был первый раз, когда он назвал её по имени.
Она моргнула, немного удивившись... но что за глупость. Она станет женой этого мужчины. Разделит с ним постель, они будут растить детей и стареть вместе. Мэдди не должно удивлять, что он называет её по имени.
Но удивило. Он произнёс "Мэдлин" с чётким британским акцентом, что сильно отличалось от того, как Хар...
Нет. Нельзя сейчас думать о Харрисоне. Он не имел права вторгаться в её мысли во время такого счастливого события. Он вообще не имел на это права.
Сглотнув, она добавила:
— И я вас, Локвуд. — Наедине он тоже будет настаивать на соблюдении формальностей? Отмахнувшись от вопроса, внезапно возникшего у неё в голове, Мэдди сжала руку герцога. — Или мне следует называть вас другим именем...?
— Эндрю, но друзья зовут меня Стокер.
— Почему?
— Боюсь, это одно из тех глупых школьных прозвищ, от которых невозможно избавиться.
"В Париже я встречал немало герцогов. Как правило, они не отличаются широтой взглядов".
Чёрт возьми, почему она позволяла комментариям Харрисона испортить такой момент? Он не знал Локвуда, то есть Стокера, так же хорошо, как она. Но сомнения уже зародились в глубине души.
Неужели герцог действительно попытается помешать ей играть в теннис?
Лучше всего сразу расставить все точки над "и".
— Я хочу продолжить соревноваться ещё несколько лет, пока
