да? Или… Шокированно смотря на него во все глаза, она нервно сглотнула. Или нет, не шутка.
Сабуров был абсолютно-чертовски-крайне серьёзен!
20
Сабуров был абсолютно-чертовски-крайне серьёзен!
На мужественном красивом лице ни тени улыбки, только невозмутимость, уверенность и решимость. У неё же… У неё же пятилетний сын спал на втором этаже, в карманах гулял ветер и промокшие во время марш-броска по сугробам угги сохли на батарее в прихожей, а выбора… Выбора у Марины не было. Либо так, либо… Снова на мороз, да?
Одервеневшими пальцами она, подумав, что из всех зол это не такое уж и худшее (обидное, конечно, и хорошо так потоптавшееся по гордости, но вполне понятное и объяснимое), потянулась к пуговицам на кофте.
Одна… Вторая… На третьей мужчина, заметив странную тишину, отвлёкся от содержимого шкафа и взглянул на неё. Девушка сглотнула и, смотря ему прямо в глаза, расстегнула четвёртую. Волнение одолевало, заставляя поджилки трястись. Мысли скакали с «чёрт возьми, да как он может так со мной поступать⁈» на «а как я выгляжу?». В конце концов, их последняя близость была почти шесть лет назад. За это время она успела выносить ребёнка, родить, выкормить и пережить ещё кучу метаморфоз, которые только могут произойти с женским телом — от неуёмного жора с высыпаниями в пмс до первых морщинок и седых волосков. Нет, Степанова не считала, что плохо выглядит, наоборот гордилась тем, что, несмотря ни на что, сумела по максимуму сохранить красоту, свежесть и хорошую фигуру, но при этом также отдавала себе отчёт в разнице между собой двадцатилетней и без двух годов тридцатилетней. Поэтому избавиться от сомнений и уверенно стянуть одежду, представ перед бывшим во всей красе, было сложно. Он ведь помнил её другой и… Вдруг ему не понравится? Вдруг не захочет? Вдруг… Боже, да о чём она, вообще, сейчас думала⁈
Булат же, не подозревая какую бурю вызвал, внимательно проследил за её пальцами, затем, непонимающе нахмурившись, перевёл взгляд выше, на лицо, прищурился, будто пытаясь прочесть мысли, и, видимо что-то осознав, неожиданно витиевато выругался и резко выпрямился, с грохотом захлопнув дверцы шкафа.
— Колесникова, или как там тебя сейчас, ты сдурела⁈ — глухо прорычал, похоже едва сдерживаясь, чтобы не заорать во всю мощь своего голоса. — Я не то имел ввиду, чтоб тебя!
Она глупо захлопала ресницами, совершенно не ожидав такого развития событий, и зачем-то уточнила:
— Да?
— Да! — рявкнул вне себя от праведного гнева так, что казалось даже посуда в шкафах звякнула.
Зёлёно-карие глаза пылали, выжигая в ней остатки мозгов, и девушка, ещё не до конца понимая что натворила, неосознанно залилась краской.
— Но ты… Но ты сказал про оплату натурой и…
Сабуров взглянул на неё так, что она мгновенно почувствовала себя последней тупицей, сморозившей чушь, и круглой дурой, решившей, что всё ещё интересна ему в этом плане.
— Марина, ты за кого меня принимаешь⁈ Я про картошку тебе говорил!
— Чего? — зависла ещё сильнее. — Какую картошку⁈
— Которую нужно помыть, почистить и сварить, чтобы салаты нарубить! Завтра, точнее уже сегодня, ко мне друзья приезжают Новый год отмечать, нужно успеть сделать хоть какие-нибудь заготовки, мясо на шашлыки замариновать и так далее, вот я и подумал, раз ты явно не собираешься идти спать и так яро хочешь отблагодарить, значит будешь не против мне в этом всём помочь.
Он впервые с момента их встречи не только назвал её по имени, но и сказал столько слов и со столькими эмоциями, что девушка даже залюбовалась им, напрочь забыв про то, в каком виде стояла. Да и как тут не залюбоваться, когда Булат, отчитывая её, выглядел так, что… ух! Дыхание захватывало!
— Поверить не могу! — продолжал справедливо возмущаться Сабуров. — В голове просто не укладываться! Я к тебе…! А ты…! Да если бы я…! — у мужчины похоже окончательно закончились слова и он, глубоко вздохнув, негодующе покачал головой и отвернулся. — Спокойной ночи, Марина.
Степанова застыдилась, покраснела пуще прежнего и, наконец опомнившись, принялась, торопливо и кое-как попадая в петли, застёгивать пуговицы.
— Булат, я… — голос слегка подрагивал от переживаний. — Прости, не хотела тебя обидеть. Правда! Просто……
— Что «просто»⁈ Просто считаешь меня подонком последним, который вот так легко может воспользоваться трудным положением женщины?
— Ну, конечно, нет, ты что! Я же знаю тебя, Булат! Ты бы никогда так не посту…
Сабуров вновь повернулся к ней лицом и по резкости его движений она поняла, что вновь сказала что-то не то.
— Тогда какого хрена ты тут устраиваешь, Колесникова?
— Честно?
— Хотелось бы!
— Если честно, сама не знаю, — нервно хохотнула девушка, мечтая провалиться сквозь землю. — Я, конечно, умом не блещу, ты сам знаешь, но чтобы настолько… Это даже для меня из ряда вон. Может, стресс так сказывается, как думаешь? — вытерла взмокшие ладони о джинсы. — Сначала Артур пьяным неожиданно вернулся, выгнал нас, потом заправка эта, ты… Да, точно, это всё стресс.
— Марина… — он, казалось, немного смягчился и теперь метал молнии в её сторону не так яро.
— Ты не подумай, Булат, я не оправдываюсь и не давлю на жалость, правда!
— Марина…
— Я просто хочу, чтобы ты… Понял меня? Наверное, да… — разговаривала сама с собой, как умалишённая. — Ты не обязан, конечно. Да и зачем оно тебе? Столько воды утекло и… — резко опомнилась, поняв, что её совсем занесло. — Так, всё, ладно, проехали! Прости меня ещё раз и позволь в качестве благодарности и извинений сделать для тебя хоть что-нибудь полезное.
Не дожидаясь приглашения и смотря куда угодно, но не на него, прошла к мойке. Стыд сжигал изнутри и хотелось сбежать, чтобы не чувствовать его пылающий взгляд на себе, но время, когда она была маленькой инфантильной девочкой, боящейся проблем, уже прошло, безжалостно вытравив из неё всё легкомыслие и детскость. Так что ни шага влево, ни шага вправо.
— Давай картошку, мясо и что там у тебя ещё есть? Я всё сделаю.
Булат продолжал стоять на месте, буравя её глазами и заставляя чувствовать себя ещё более виноватой. Он так помог, поддержал, подарил возможность провести ночь в тепле, уюте и безопасности, а она, толком не разобравшись, телесами начала перед ним трясти. Дура! Полная!
— Булат, я сейчас точно со стыда сгорю, не смотри так, пожалуйста, — попросила, не выдержав его пристального внимания, и включила воду. — Лучше давай нож и картошку.
Некоторое время ничего не происходило, вода мирно лилась из крана, сердце затравленно билось в груди, но потом за спиной послышались шорохи с шагами
