причине, что компания – производитель картины не вела дела в Германии. У Гисслинга оставался только один выход: он мог заявить ведомству Хейса, что если «Бешеный пес Европы» будет снят, то его правительство может наложить запрет на все американские фильмы в Германии. Неизвестно, сделал ли Гисслинг это на самом деле в тот конкретный момент – убедительных доказательств тому нет, – но, вероятно, сделал, потому что очень скоро Уилл Хейс пригласил Сэма Джаффе и Германа Манкевича в свой офис, чтобы обсудить предстоящую постановку.
Встреча не была дружеской. Хейс заявил Джаффе и Манкевичу, что их деятельность ставит под угрозу бизнес крупных голливудских студий. Он обвинил их в том, что они «выбрали провокационный сюжет для картины, которая, если будет выпущена, может принести им огромную прибыль и в то же время обернуться большими убытками для индустрии». В ответ Джаффе твердо заявил, что продолжит производство, несмотря на любые запреты, которые Хейс может попытаться наложить на него. Манкевич согласился и добавил, что написал историю по той же причине, по которой голливудские студии сняли «Мордашку» (Baby Face), «Музыкальный круиз» (Melody Cruise) и «Так вот она, Африка» (So This Is Africa) – а именно чтобы развлечь публику[258].
Хейсу требовался другой подход, поэтому он попросил своего представителя в Лос-Анджелесе Джозефа Брина связаться с важными фигурами в местной еврейской общине. Он очень подробно проинструктировал Брина, к кому именно он должен обратиться. Ему не следовало идти в местное отделение Американского еврейского конгресса – эта организация уже отказалась поддержать отмену картины. Предпочтительнее было, чтобы Брин обратился к людям, которые в то время как раз создавали консультативный совет для Антидиффамационной лиги в Лос-Анджелесе[259].
Брин связался с этой группой, и ему удалось поговорить с Леоном Льюисом, бывшим национальным секретарем Антидиффамационной лиги. Он предложил Льюису необычный аргумент: если Джаффе и Манкевич выпустят «Бешеного пса Европы», то это спровоцирует в Соединенных Штатах сильный взлет антисемитизма. По словам Брина, «из-за большого количества евреев, занятых в киноиндустрии Америки, обязательно будет выдвинуто обвинение, что именно они, причем как целое сообщество, стоят за антигитлеровской картиной и используют развлекательный экран в личных пропагандистских целях. И вся индустрия, скорее всего, будет обвинена в действиях лишь небольшой горстки людей»[260].
Когда Льюис впервые услышал этот аргумент, то встретил его с недоверием. Он записал, что бюро Хейса не хочет выпускать «Бешеного пса Европы», «потому что (sic) опасается антисемитской реакции». Слово «sic» в безошибочном предложении, видимо, не случайно. Скорее всего, Льюис сомневался в том, что офис Хейса действительно верит в собственные аргументы[261]. Несколько недель спустя Льюис написал, что Брин не убедил его, поскольку он «прежде не обращал внимания на активную защитную деятельность организации Хейса»[262]. Тем не менее, используя свои связи, Льюис получил копию сценария «Бешеного пса Европы» от Сэма Джаффе и обещал ему внимательно все изучить и дать отзывы и предложения[263].
16 августа 1933 года в Лос-Анджелесе состоялось одно из первых заседаний нового консультативного совета Антидиффамационной лиги. Присутствовали все местные члены организации, а также несколько других важных фигур, включая раввина Айседора Айзексона из храма Израиля в Голливуде. Сперва Льюис зачитал весь сценарий «Бешеного пса Европы». Затем началось обсуждение. Все присутствующие согласились, что прямые упоминания Гитлера и нацистской Германии могут нести угрозу. Тем не менее, «если изменить сценарий так, чтобы в нем упоминалась явно вымышленная страна, а пропагандистские элементы смягчить и завуалировать, то, по почти единодушному мнению, фильм станет эффективным средством привлечения внимания широкой общественности к основным последствиям гитлеризма»[264].
Прежде чем встреча подошла к концу, несколько участников высказали последние опасения. По их словам, даже если сменить тон сценария, ведомство Хейса все равно будет возражать против фильма, поскольку крупные голливудские студии все еще ведут бизнес в Германии. Но никто на встрече не знал точно, каковы были масштабы этого бизнеса. Одни подозревали, что Германия запрещает фильмы с еврейскими актерами в главных ролях; другие считали, что там запрещают целые «компании, которые, как предполагалось, контролируются евреями». Никто не имел ни малейшего представления о том, что нацисты на самом деле способствовали распространению американских фильмов в Германии[265].
Тем не менее, учитывая потенциальные проблемы, связанные с деловыми отношениями, Льюис решил провести эксперимент. Он попросил известного сценариста подготовить синопсис фильма «Бешеный пес Европы», в котором не было бы ни одной аналогии с рейхом. Затем он отправил этот текст трем разным агентам и практически сразу получил от них один и тот же ответ: «Бесполезно предлагать какую-либо историю в таком духе, поскольку крупные студии отклоняют все подобные фильмы»[266].
Льюис сообщил о своих выводах в штаб-квартиру Антидиффамационной лиги. Он написал национальному директору Ричарду Гутштадту, передав все, что узнал, и предложив два варианта действий. Антидиффамационная лига могла либо попытаться предотвратить создание всех пропагандистских фильмов на тему нацистской Германии – такой курс, очевидно, понравился бы нацистам и офису Хейса, – либо она могла «спонсировать нужные пропагандистские фильмы и помогать в их распространении». Второй вариант подразумевал, что Антидиффамационная лига поможет скорректировать содержание «Бешеного пса Европы»[267].
Гутштадт прочитал сценарий, и его реакция оказалась совсем не такой, как у участников встречи в Лос-Анджелесе. Ее разделяла и его дочь. («Так получилось, что она изучает литературу и довольно тонко разбирается в ней», – пояснил Гутштадт.) Их позиция была следующей: «Фильм, по крайней мере в его нынешнем виде, не принесет абсолютно никакой пользы и нанесет значительный вред… Этот дилетантский текст мог бы сочинить и старшеклассник, получивший задание написать сценарий с той целью, ради которой этот сценарий и был написан»[268].
Мнение Гутштадта о «Бешеном псе Европы» на самом деле основывалось не только на опыте его дочери. Антидиффамационная лига была вынуждена приспосабливаться к недавним изменениям местных условий. С момента прихода Гитлера к власти в Германии в Соединенных Штатов начался резкий рост антисемитизма. Во многих американских городах проходили нацистские митинги, появились местные фашистские организации, такие как «Серебряные рубашки»[269]. Одно из наиболее распространенных обвинений со стороны этих групп звучало так: евреи влияют на американское общественное мнение через контроль над средствами массовой информации, особенно над кинофильмами. В этих условиях Антидиффамационная лига стала крайне осторожно относиться к открытым выступлениям против ситуации в Германии, опасаясь, что такие протесты только подогреют американский антисемитизм[270].
После долгих обсуждений Антидиффамационная лига выработала альтернативную стратегию борьбы с преследованиями евреев в Германии. «В большинстве наших мероприятий мы стремимся показать
