Мэй поклонилась и почтительно отошла, а Дженсон перевел взгляд на хозяина.
– Я и мисс Пейдж уже имели удовольствие познакомиться, – спокойно произнес он.
Сарина вспыхнула и пронзила его надменным взглядом.
– Вы встречались раньше? – Лицо Во застыло, эбонитовые глаза сузились в щелки.
– Да. – Дженсон поклонился Сарине и поднес ее руку к губам, и там, где он коснулся ртом ее кожи, возникло жжение. – Мисс Пейдж ехала на «Алкионе» от самого Сан-Франциско, и наши каюты располагались рядом, – пояснил Дженсон, отпуская руку Сарины, которая, как ей показалось, стала свинцово-тяжелой.
– Понятно. – Во, кажется, немного успокоился, но продолжал пристально глядеть на нее сквозь прищуренные веки.
– Один раз мы вместе обедали, – холодно добавила Сарина. – Но не более того.
В ответ на эту откровенную ложь Дженсон ехидно усмехнулся, в золотистых же глазах девушки Во не увидел ничего, кроме ярости.
– Дженсон сегодня днем приехал из Гонконга, – пояснил Во, пока Сарина пыталась взять себя в руки. – Он сообщил мне, что открыл здесь свой филиал. По-видимому, наш самонадеянный молодой друг собирается положить конец преуспевающей монополии, контролирующейся компанией Джордана и Матсона. Правильно, Дженсон?
– Я не собираюсь идти так далеко, – возразил тот. – Ты сам знаешь, что есть груз, который я никогда не взвалю на плечи.
– Но если один человек переходит в наступление, мой друг, другой защищается всеми доступными средствами, – заметил Во. – Придет день, Дженсон, и даже ты, возможно, согласишься перевозить товар, гораздо более выгодный, чем шелк, чай или специи.
Подбородок Дженсона напрягся, и он отрезал:
– Никогда.
Во понимающе кивнул и сменил тему.
– Ты сочтешь меня негостеприимным хозяином, если я сейчас отправлюсь изучать бумаги, которые ты привез? – спросил он медовым голосом. – Мисс Пейдж проводит тебя в гостиную и проследит, чтобы тебе подали чай.
– Надеюсь, вы извините меня, – торопливо произнесла Сарина, – но я очень устала.
– Что поделаешь, дорогая, – заметил Во. – Мы ведь не хотим, чтобы наш гость плохо подумал о нас и о нашем гостеприимстве.
– Шукэн прав, мисс Пейдж. – В тоне Дженсона послышалась насмешка. – И кроме того, разве вам не интересно узнать, как я проводил время, с тех пор как мы последний раз видели друг друга?
Сарина холодно взглянула на него.
– Как вы проводили время, мистер Карлайл, меня совершенно не интересует.
– Сарина! – с укором произнес Во. – Я буду очень признателен, если вы проводите нашего гостя в гостиную и проследите, чтобы ему подали чай, прежде чем он вернется в город.
Уязвленная его тоном, Сарина гордо вскинула голову, посмотрела в эбонитовые в глаза главы дома и наконец сдержанно кивнула.
– Спасибо, моя дорогая. – Во легонько похлопал ее по руке и повернулся к Дженсону: – А когда я снова смогу встретиться с тобой?
Дженсон пожал плечами.
– Когда захочешь. – На мгновение его взгляд остановился на Сарине. – Возможно, я даже стану твоим постоянным гостем, после того как ты сделал такое соблазнительное дополнение к своей челяди.
– Это будет очень мило с твоей стороны. – Во кивнул и вежливо улыбнулся. – Этот молодой человек вообще-то не слишком общителен, – пояснил он Сарине. – Он всегда спешит. Наверно, он думает, что если ставить ботинок на циновку слишком часто, то его след невозможно будет стереть. – Во снова повернулся к Дженсону: – Мой дом – твой дом, дружище. Пользуйся им как своим собственным. И помни, что моя рука всегда гостеприимно протянута тебе.
– Спасибо, Шукэн, я запомню это, – улыбнулся Дженсон и сдержанно поклонился в ответ.
– А теперь мисс Пейдж проследит, чтобы ты утолил жажду, прежде чем покинешь нас.
Маленькая гостиная освещалась всего двумя медными лампами. Сарина и Дженсон стояли друг против друга в центре комнаты, а слуга молча наливал им чай. Сарине показалось, что ее тело само качнулось к Дженсону, хотя она точно знала, что стоит неподвижно. Только подумать, он и Во – деловые партнеры! И главное, несмотря на хвастливое обещание Дженсона, она не ожидала когда-нибудь снова его увидеть. И вот он стоит здесь, и сила, таящаяся в его глазах, превращает ее в хрупкий стебелек, качающийся по воле ветра.
Когда слуга наконец вышел, Сарина молча предложила гостю сесть. Дрожащей рукой она поднесла хрупкую золотисто-голубую чашку к губам и чуть не расплескала чай. Разозлившись на себя, она обхватила ее обеими руками и решительно отхлебнула глоток горячего напитка. Это было неосмотрительно: она обожгла язык и горло и поспешно поставила чашку обратно на низкий деревянный столик.
– Никогда не думал, что ты можешь выглядеть еще более прекрасной, – заметил Дженсон. – Шукэну удалось превратить тебя почти в богиню.
Покраснев от неожиданной похвалы, она попыталась найти слова для ответа.
– Сначала я думала, что задохнусь, – сказала она с нервным смехом, показывая на широкий шелковый пояс вокруг талии. – Боялась, что не смогу есть и даже сидеть, но оказалось, что это не так. Теперь мне даже нравится такая одежда. – От лукавой улыбки ямочки на ее щеках стали глубже, когда она добавила: – Но одной вещи я все-таки очень рада.
– Какой?
– Что я слишком стара, чтобы мне забинтовывали ноги.
Он рассмеялся, и Сарина была благодарна ему за это: напряженность, возникшая между ними, растаяла, и Сарина позволила себе немного расслабиться. Она молча наблюдала, как он пьет чай, чувствуя такое же тепло в груди, как в тот вечер на корабле. Она не могла оторвать глаз от его сильных рук, сжимающих изящную чашку, и вспоминала, как нежно эти руки ласкали ее тело. Каждый раз, когда он делал глоток, чуть откинув голову и приоткрыв рот, она чувствовала прикосновение его губ, теплых и требовательных, прижимающихся к ее губам. Сарина окинула взглядом всего его целиком и ощутила силу, беспощадно подавляющую ее и воспламеняющую сильнее, чем солнце.
Она заерзала на стуле, ощутив, как чертики желания заплясали у нее внутри. А Дженсон в это время медленно провел по золотистому ободку чашки кончиком языка. Широко раскрыв глаза, она смотрела, как он ласкает край чашки так же нагло, как когда-то ласкал ее сосок. Она также потянулась к чашке своего уже остывшего чая и поднесла ее к губам. Но именно в этот момент Дженсон поставил свой недопитый чай на стол.
– Сарина?
Это был и вопрос, и предупреждение одновременно. Он просил ее позволения, но вместе с тем заявлял о намерении действовать, разрешит она или нет. Ее тело наполнялось сладким пламенем, но мозг все еще отказывался сдаться, и она покачала головой. Она боялась его власти над собой не меньше, чем возмущалась своей беззащитностью перед ним.
