Дженсон встал и рывком поднял ее со стула. Слабеющими руками она попыталась оттолкнуть его, но он коснулся губами ее шеи, и Сарина выгнулась дугой в последней попытке отстраниться. Дженсон запустил пальцы в золотистые волосы и притянул ее голову к себе. У нее перехватило дыхание. Чашка выпала, из ослабевших пальцев и, упав на пол, разлетелась на кусочки. Его губы были совсем рядом. С чуть слышным вздохом она закрыла глаза и подставила рот.
– Мисси больно?
Озабоченный голос слуги вторгся в их уединение. Сарина отшатнулась от Дженсона и посмотрела на разбитую чашку. Потом, сама удивившись своей смелости, сделала слуге знак уйти. Почтительно склонив голову, тот попятился из комнаты и закрыл за собой дверь. Сарина сжала руки в кулаки и, не глядя на Дженсона, открыла раздвижные панели, ведущие во внутренний двор, и вышла.
В тишине двора она надеялась собраться с силами. Стрекотали сверчки, вдалеке квакала лягушка. Робкий ветерок шелестел листвой гранатов и карликовых апельсинов и доносил до нее сладковатый аромат плывущих по сверкающей поверхности пруда лотосов. Над ее головой на бархатистом покрывале неба сверкали миллионы звезд. Она услышала за спиной шаги и поняла, что все это время ждала, когда горячие руки Дженсона обнимут ее.
– Имение Во Шукэна совсем не похоже на школу миссии в Шанхае, не так ли, Сарина? – Его резкий тон удивил ее. – Может быть, праведная жизнь совсем не для вас?
– Что вы этим хотите сказать? – возмущенно спросила она, оборачиваясь.
– Мне кажется, я ясно выражаюсь, – ответил он. – Что случилось с чистой молодой учительницей, собиравшейся нести слово Божье язычникам в этом уголке земного шара? Только не говорите мне, что уступили тем самым искушениям, которым всегда так яростно сопротивлялись. – Он с презрением провел пальцем по ее серьге, украшенной жемчугом и бриллиантами, и Сарина вздрогнула не столько от его прикосновения, сколько от колкой правды его слов. – Вы убеждали меня, что ваши единственные идеалы – благочестие, доброта и человечность. Какой же вы оказались лицемеркой, мисс Пейдж!
– Как вы смеете так разговаривать со мной! – воскликнула она. – Когда я приехала в Шанхай, здесь уже не было школы миссии. И меня не ждал доктор Таунсенд. Но на моем пути оказались Во Шукэн и три маленькие девочки, которых я могла учить. Я не авантюристка в отличие от вас, мистер Карлайл. В течение девятнадцати лет мой мир ограничивался Орегоном, и большинство моих знаний я получила от отца. – От гнева ее лицо запылало. – Как вы смеете поучать меня! Вы, укравший у меня самую ценную из женских добродетелей! Вы считаете, что я должна была скрыть свой позор и учить невинных детей слову Божьему? А в семье Во я учу английскому языку – на это я гожусь.
– Сарина, я…
– Не прикасайтесь ко мне! – прошипела она. Она знала, что если проявит хоть малейшую слабость, то опять подчинится его воле. – Не говорите мне о добродетели, чтобы потом высмеивать ее. Играйте в свои хитрые игры с кем-нибудь другим, но не со мной!
Увидев, какой эффект возымели ее слова, она немного остыла и голос ее стал спокойнее и холоднее. Чуть приподняв бровь и прищурив глаза, она сказала:
– Кажется, я даже могу подсказать вам подходящую кандидатуру. – Она помедлила, дав ему время смутиться еще больше. – Да, похоже, так. Можете поиграть в эти игры с женщиной по имени… – Она снова помедлила, затем задумчиво поскребла пальцем по подбородку. – Хилари? – сладко спросила она. – Да, именно так. Хилари.
Дженсон чуть не задохнулся.
Сарина со злорадством наблюдала, как он попятился назад. С кошачьей улыбкой на лице она надменно вздернула подбородок и повернулась к нему спиной. Сквозь вздохи ветра она слышала над ухом его тяжелое дыхание. Она не помнила, как долго они так стояли, пойманные в ловушку собственной гордости, но, услышав его удаляющиеся шаги, в панике обернулась, чтобы удержать его.
Но Дженсон уже вошел в дом и широкими, решительными шагами пересек гостиную. Он закрыл за собой дверь, даже не обернувшись, и Сарина перевела взгляд на насмешливый круг луны. На ее ресницах заблестели слезы.
Поначалу она скорее почувствовала, чем увидела в саду тень. То, что она приняла за олеандр, было вовсе не деревом. Перед ее изумленными глазами тень вдруг распалась на две отчетливые половины. Но почти тут же они снова слились в одну, покачиваясь в пятнистой от лунного света темноте, чтобы в следующее мгновение снова распасться. Силуэты держались за руки, и, по мере того как они отдалялись друг от друга, связующая их нить становилась все длиннее, а потом их руки разомкнулись и связь распалась, как порванная лента, и пространство между ними тут же заполнила темнота.
Луна отдернула завесу облаков и окрасила траву и деревья сверкающим серебристым светом. Его нежные брызги осыпали удаляющиеся фигуры, и Сарина зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сердце ее бешено забилось, тело взмокло от страха, и она попятилась в дом, подальше от уходящих влюбленных. От Чена и Мэй.
Разрозненные образы вереницей прошли перед мысленным взором и связались воедино. Чен, спрятавшийся в саду. Мэй, поющая о запретной любви. Чен больше никогда не появлялся в музыкальной комнате. Мэй говорит по-английски: вероятно, Чен – ее тайный учитель. Сарина шатаясь вошла в дом, моля Бога, чтобы она оказалась единственным свидетелем их безрассудства и единственным человеком, знавшим о них правду.
Где-то вдалеке чуть слышно хлопнула закрывающаяся дверь.
Глава 8
Сарина все больше убеждалась, что любовь Чена и Мэй – это роковая любовь. Чен и Мэй оба во власти темных сил. Плотская любовь между хозяином и слугой испокон веков допускалась в Китае, если только женщина не считалась «плохой», чем могла понизить статус мужа и его потомков.
Позволяется это или нет, но двадцатидвухлетний Чен никогда не сможет жениться на Мэй, потому что он уже обручен с Лао Куатай – старшей дочерью Лао Хунханя, владевшего большой чайной плантацией по соседству с имением Во. Назначить официальный день свадьбы было лишь делом времени. Единственное, что мог сделать Чен, – так это поступить с Мэй так же, как его отец двенадцать лет назад поступил с Ли, – взять в наложницы.
– Мисс Пейдж, – раздался у нее над ухом чей-то шепот.
Сарина от неожиданности чуть не оступилась. Прижав указательный палец к губам, Чен поманил ее к себе.
Он взял ее под локоть и быстро провел через холл в ее спальню.
– Теперь вы все знаете, – произнес он по-прежнему шепотом, и Сарина кивнула. – Как лунный свет открыл вам нашу тайну, так он же сообщил мне о вашем присутствии.
– Вы пришли из опасения, что я могу рассказать вашему отцу о том, что я видела? – спросила она тоже шепотом.
