— Не устала? — спрашивает он, оборачиваясь и вновь обрушивая на меня томительную тяжесть собственного взгляда.
— Нет, — я с улыбкой качаю головой и прикусываю губу, когда кончиками пальцев свободной руки Влад дотрагивается до моего лица в области виска, прокручивает завиток и затем заправляет тот мне за ухо с пронзительной нежностью, что легко угадывается и в самом жесте и в выражении глаз.
По телу пробегает приятная дрожь смущения и предвкушения. Я кладу ладонь Владу на грудь, не сумев удержаться от дополнительного физического контакта. Подозреваю, что сегодня мы оба коснулись друг друга больше раз, чем за все прошедшие с аварии дни.
— Влад. — За моей спиной раздается очередной незнакомый голос. Мужской, уверенный и серьезный.
Я поспешно разворачиваюсь, готовая приветствовать кого бы то ни было из коллег и партнеров Влада и сталкиваюсь лицом к лицу с Артемом Муратовым. И его спутницей — Дашей Шутиной, что отвечает на мой чрезмерно долгий взгляд скромной, чуть зажатой улыбкой.
На четко очерченном лице Артема проступает узнавание.
— Кристина Юрьевна. — Он делает едва заметный кивок головой.
Я же не сразу одолеваю вызванный растерянностью ступор: мне непонятно, стоит ли просто поздороваться или, может быть, сразу сообщить об амнезии во избежание дальнейших недоразумений?
Только теперь мне приходит в голову, что я зря не уточнила у Влада, насколько тесно они общаются с Муратовым и известно ли последнему о моем нынешнем состоянии. Наверное, я безосновательно решила, что Артем и вовсе не узнает меня — одну из многочисленных журналистов, — столько лет спустя.
— Добрый вечер, — говорю я наконец.
— Артем. — Влад встает за моей спиной и обнимает меня за плечи. — Даша. Рад вас видеть.
— Здравствуйте. — Даша кивает нам обоим.
Я ловлю себя на мысли, что мы можем с ней подружиться, ведь разница в возрасте между нами совсем невелика… пока с ударяющим под дых разочарованием не вспоминаю, что мне давно не двадцать лет. Как бы ни обманывал меня мой поврежденный в аварии мозг, я старше Даши на целое десятилетие. Вряд ли у нас найдется много общего.
Я бросаю повторный взгляд на Артема. Во мне еще теплится надежда на то, что его появление чем-то поможет моей амнезии. Однако, как и в самую первую секунду, так и сейчас, ничего в нем не отзывается во мне мелодией узнавания. Ни щелчка в голове, ни вспышки воспоминаний.
— Никогда бы не подумал, что встречу вас вот так, — говорит Артем, наверняка правильно интерпретировав мое настойчивое внимание.
— Вряд ли я вообще могла себе представить, что буду жить в Штатах, — признаюсь я искренне и следом неловко шучу: — В этом я почти не сомневаюсь, даже ничего не помня.
— Могу тебя заверить, — произносит Влад сухим и не терпящим возражения тоном, — что так и было.
У Артема вырывается короткий смешок. На губах Даши появляется стеснительная улыбка.
Я выдыхаю. Поддерживать разговор с людьми, которых не помнишь, не так уж и сложно.
— Я тоже не помогла представить, что буду жить здесь. — Голос Даши полон сочувствия и понимания. — До сих пор иногда не верится.
— Мне тоже. — Я согласно киваю. На душе становится легче от одного только факта разговора с человеком, разделяющим схожие с моими чувства. — Жизнь с чистого листа. Ты где-то учишься сейчас?
— Да. — Ее лицо озаряется радостью — еще совсем свежей, не успевшей утратить своей силы и новизны. — Я поступила в мед в этом году.
Между нами быстро завязывается полноценная беседа: о местной системе образования, об интересах Даши в медицине — я узнаю, что она планирует стать психиатром, — о трудностях адаптации в новой стране, о моей амнезии и даже о Санни, по которой я уже успела соскучиться и о чьих смешных выходках всегда хочется рассказать другим любителям котов.
Влад и Муратов говорят мало. В основном — друг с другом и о бизнесе. Я быстро замечаю, с какой внимательностью и заботой к Даше относится Артем, как он то и дело отвлекается от обсуждения закрытого проекта, чтобы удостовериться в том, что его девушке комфортно.
Чем дольше я наблюдаю за ними, тем сильнее мне хочется узнать их историю любви.
Увы, вскоре Даша и Артем принимаются с нами прощаться. Мне, соскучившейся по общению с людьми и тем более — людьми интересными и приятными, — совсем не хочется с ними расставаться.
— …Была рада с вами… тобой, — поправляется Даша и улыбается вопреки собственному стеснению, которое еще чувствуется в ее манере поведения, хотя и куда слабее, чем полчаса назад, — познакомиться. Мы бы остались, но у меня ужасно сложный тест завтра, нужно повторить материал и выспаться. Я предлагала Артему пойти без меня…
— Вот еще, — откликается тот незамедлительно. Нахмурив брови, он, похоже, сердится больше для вида, чем на самом деле. И так оно и есть: уже миг спустя его взгляд разительно меняется. На Дашу он смотрит с ласковым подначиванием в лукаво прищуренных глазах: — Не хочу никуда ходить без моей невесты.
— Невесты? — повторяю я за ним следом не без изумления и, опомнившись, спешу извиниться за свою бесцеремонность: — Простите, ребят. Влад не говорил, что вы помолвлены, вот я и удивилась.
В ответ Артем самодовольно хмыкает и поясняет:
— А Влад и не был в курсе. Мы особо не афишировали. Из приглашений на свадьбу и так все узнают.
На последней фразе Даша, не таясь, награждает его тычком в бок. Я смеюсь и, обернувшись, убеждаюсь, что и Влад тоже улыбается.
— В общем, теперь вы заранее знаете, что приглашены на свадьбу, — подводит итог Даша. Покрасневшие щеки выдают ее усилившееся смущение. — Тема как всегда не церемонится.
— Мы обязательно придем, — отвечаю я тепло. Объятия Влада как будто становятся чуть сильнее, моего виска на секунду касаются теплые губы. — Поздравляю, ребят.
— Поздравляем, — повторяет Влад позади меня.
Пара будущих молодоженов отвечает нам благодарными улыбками. Мы уже готовы разойтись, однако Артем вдруг заговаривает снова.
— Кристина, прежде чем мы откланяемся…
— Да?
— Я хочу поблагодарить, — сообщает он серьезным тоном. — За вашу помощь в прошлом.
— Да ведь не за что, — замечаю я со здравым скепсисом в голосе. — Я делала то, что должна. К тому же, огласка не помогла, насколько мне известно.
— Огласка — может быть, — соглашается Артем, коротким кивком принимая мой аргумент. — Но неравнодушие помогло. Мне, Тане — это моя средняя сестра. Просто знать, что честные журналисты еще существуют, что есть люди, которым справедливость важнее личного комфорта и денег — это помогло, Кристина. — Его последние слова полны железобетонной убежденности, спорить с которой определенно нет смысла.
Растерявшись, я скашиваю взгляд в сторону, туда, где стоит Даша. Обсуждать преступления ее отца, пусть и вот так, эвфемизмами, кажется поступком бесцеремонным и жестоким. Конечно, сделанный ею выбор очевиден. Но раны… раны наверняка свежи. Два года — небольшой срок, когда дело касается разочарования в самых близких людях.
— Я тоже считаю, что не молчать — очень важно, — говорит она, верно истолковав мой сомневающийся взгляд. — И благодарна, что в то ужасное время Артем не потерял веру в людей.
Их слова трогают едва ли не до слез. Наверное, все потому, что сейчас мне как никогда важно знать, что забытые десять лет были прожиты не зря и не бесплодно. Часто заморгав, я отвечаю Даше и Артему смущенным бормотанием:
— Это ведь моя работа. Мой долг. Я… не могу по-другому.
Когда через несколько минут мы остаемся одни, Влад мягко разворачивает меня за плечи к себе лицом. Наши взгляды сталкиваются, огонь в глубине черных, чуть расширенных зрачков, окаймленных серо-дымчатой радужкой, опаляет кожу. Я облизываю пересохшие губы и сглатываю, когда на лице Влада на короткий миг отражается вся полнота желания.
— Ты потрясающая, — говорит он вдруг что-то совсем неожиданное. — Я восхищаюсь тобой, ты знаешь?
— Может быть, и знаю, — отшучиваюсь я, не зная, как принять столь яркий и прямой комплимент. — Только не помню.
