ленту.
— Нет, — возражаю я.
— Да, — перебивает Ровер.
— Тогда, думаю, я знаю, какое платье мы для вас сошьём.
Он пропускает ленту у меня под грудью, натягивая ткань сорочки и взгляд лорда соскальзывает с моего лица. Я готова лопнуть от смущения и уже жалею о своей неумелой провокации.
Лайран обмеряет меня всю. Запястья, щиколотки, место сгиба локтя, даже окружность головы. На губах лёгкая усмешка, голос, когда он просит меня повернуться или поднять руки, например, очень мягкий. Мне спокойно с ним, даже забываю ненадолго о Ровере, который затаился в своём кресле.
Когда мерки заканчиваются, кутюрье делает последние пометки в тетради и выпрямляется, лорд неожиданно резко чеканит:
— Оставь нас.
Я вздрагиваю и непонимающе смотрю на Лайрана. Что произошло? Почему? Мужчина лишь плечами пожимает, забирает свои вещи и уходит.
— А ты, — Ровер переводит на меня взгляд, когда дверь закрывается с глухим щелчком. — На кровать.
— Ч-что? зачем.
— Накажу.
— За что?! Я же сделала всё, что ты просил! — я отступаю на несколько шагов.
— Ты забываешься Эйлис, — он величественно поднимается с кресла и шагает прямо на меня. — Опять забыла чья ты.
Глава 20 — Уроки обращения
— Я ничего не сделала! — пытаюсь возразить я, но Ровер не слушает.
Два длинных шага и он передо мной. Хватает за руку и тянет к себе. Не знаю почему, но меня это пугает.
Взвизгнув, я дёргаюсь, пытаясь освободиться, а когда ничего не получается, пробую оттолкнуть Ровера.
Он больше и сильнее меня. Я чую его злость. Ему не понравилось то, как я общалась с кутюрье. Он и правда меня накажет!
Отворачиваюсь от него, пытаясь извернуться и убежать, но куда там. Ровер лишь заводит мою руку к лопаткам и давит так, что я наклоняюсь в совершенно неприличную и уязвимую позу. Вскрикиваю громче и удивляюсь тому, что голос звучит совсем не по-человечьи. На миг глаза режет от вспышки света, а потом я падаю на ковёр белой волчицей.
— Эйлис, ну и зачем? — ворчит надо мной Ровер. Я его слышу немного искажённо, будто в уши вода попала.
Зачем-зачем?! Потому что ты страшный!
Чудом выпутываюсь из нижнего платья и, не придумав ничего умнее, я бросаюсь к двери. Лорд каким-то невероятно ловким, будто размазанным по мгновению движением перехватывает меня через талию. Я взвизгиваю и бездумно пытаюсь укусить его, но уже через секунду оказываюсь брошена на кровать.
Падаю неудачно и не сразу разбираюсь, где какая лапа, чем и пользуется Ровер, умудряясь не только подмять меня под себя, но ещё и замотать в одеяло.
— Тише, Эйлис, — шепчет он, схватив меня за загривок и вдавив в простынь. — Тебе нужно быть осторожной, когда оборачиваешься. Нельзя делать это просто так где вздумается. Во-первых, могут воспринять как агрессию, потому как в большинстве случаев это именно сигнал к началу сражения. Ты же не хочешь, чтобы твой чудесный хвостик откусили?
Можно подумать я специально! Я вообще не понимаю, как это получается!
Раздражённо бью хвостом и рычу на него. Ровер, кажется, угадывает ход моих мыслей.
— Во-вторых, — продолжает издеваться лорд, — как ты собираешься возвращаться в человека?
Понятия не имею. Я не понимаю даже как в первый раз-то обратилась!
Облизываю нос и тихо поскуливаю. Я не хочу всегда так выглядеть.
Ровер устраивается поудобнее и гладит меня между ушами.
— Тебе предстоит много тренироваться, но, в каком-то смысле тебе повезло. Новообращённые в потенциале сильнее тех, кто родился двуликим. Такие, как ты намного быстрее приспосабливаются. Знаешь, каково быть человеком и можешь сравнивать свои новые ощущения со старыми. Твой брат — другое дело. Он всегда был другим, поэтому его обучение будет длиться немного дольше.
Кошусь на Ровера. Он так плавно намекает, что мне тоже пора сесть за парту или что?
— Не волнуйся, я всё тебе объясню, — улыбается двуликий, наклоняясь ко мне и неожиданно… кусая загривок. Тело взрывается покалывающими искорками предвкушения удовольствия.
Я пугаюсь ещё больше, когда осознаю, что в волчьем теле ничего не могу делать. Потому что сейчас мы с волчицей хотим диаметрально противоположного: я сбежать, а она — чтобы Ровер обернулся, придавил нас к простыни и взял, наполнил, завершил то, что должен был сделать ещё позавчера.
Нет, это неправильно. Так нельзя! — пытаюсь убедить её, но чокнутое животное меня не слушает. Сейчас Милы рядом нет, а Ровер, зачем-то, покусывает мой загривок, а ведь мог бы желать это волчьими зубами…
— Чтобы вернуться ты должна успокоиться. Сильные эмоции — повадки зверя. Человеческая душа двуликого — это рациональность. Позже поймёшь, какие чувства вызывают обращение и как это контролировать, — шепчет Ровер, выпуская мой загривок из зубов. А ещё перестань противиться себе. Твоя волчица будет брать верх всякий раз, когда ваши разногласия выходят на критичный уровень. Потому что зверь в принципе сильнее.
Снова облизываю нос и поскуливаю.
— Не бойся, милая Эйлис. Со мной ты в безопасности. Закрой глаза.
Я подчиняюсь. Мысли недовольно жужжат над головой. Это что же выходит, если с Ровером ничего не выйдет, моя вторая половина захватит власть и бегать мне по лесам до конца дней?
Голову кружит. Я будто лежу на поверхности воды, и меня покачивает то вверх, то вниз. Не чувствую тело, оно мелко подрагивает, приятное чувство. Хочу облизнуть нос, но не могу достать до него, а после язык хватают губами и медленно втягивают.
Я что, уже обратилась в человека? Так быстро? Или Ровер помог?
Распахиваю глаза и вижу солнечный янтарь, горящий изнутри. Лорд углубляет поцелуй и я выдыхаю со стоном, когда чувствую, как его ладони мягко переворачивают меня на спину, а после накрывают грудь.
Тело всё ещё живёт своей жизнью, я по-прежнему не принадлежу себе. Веду рукой по его груди, ныряю в ворот полурасстёгнутой рубашки и лорд, невесть как умудряется её снять, не прерывая поцелуя.
Изучаю горячую бархатистую кожу на плечах и спине. Ровер снова ловит мои руки и фиксирует над головой, но в этот раз он не издевается надо мной, а накрывает ладонью промежность. Мычу ему в губы и резко свожу колени, но толку нет. Пытаюсь извиваться, но он держит крепко, ещё и придавливая сверху, а один из пальцев проникает прямо...
Я вскрикиваю и вцепляюсь в запястье Ровера. Не могу понять, больно мне или страшно. Или слишком хорошо? Лорд гладит там, где я и сама стараюсь не прикасаться даже во время купания и это, пожалуй, ужаснее всего.
Не понимаю, что со мной. Всё тело напрягается, так что я
