на тарелке лежал один из её домашних энергетических батончиков. Он был маленьким, размером с мою ладонь, и вырезан в форме квадрата.
— Готовится из грецких орехов, фиников, протеинового порошка, семян кунжута и некоторых других ингредиентов. Это первый рецепт в моей кулинарной книге, — она повернулась ко мне и подмигнула, — которую, полагаю, ты не читала.
— Ещё не успела.
— Я дам тебе подписанный экземпляр. Как тебе такая мысль?
— Потрясающе, — сказала я, и это было искренне.
Как только я собралась сделать первый глоток кофе, она спросила:
— Хочешь немного сливок к кофе, милая?
Я взглянула на её кофе. Он был чёрный, без сливок.
— Я обычно пью кофе без сливок, — сказала я, — но спасибо.
Следующие 10 минут или около того мы сидели за кухонной стойкой, ели и пили кофе в тусклом свете утра. Я сказала Джейн, что её энергетический батончик восхитителен, потому что, конечно же, так оно и было, и что её кофе мне нравится больше, чем тот, который я пью дома, и она пообещала прислать мне его целую гору. Мы говорили тише обычного, как делают в начале дня, и в сочетании с тёмной кухней всё, о чём мы говорили, казалось более интимным, чем это могло быть на самом деле.
Джейн сказала, что после вчерашнего интервью почувствовала себя счастливой, потому что вспомнила, каким милым был Марк вначале.
— И мне тоже стало грустнее, — продолжила она, — когда я вспомнила то время, когда сидела на коксе. Какая пустая трата времени, понимаешь? Но, полагаю, это было необходимо. Ничто не даётся даром.
— "Ничто не даётся даром", — повторила я. — Мы определённо должны включить эту фразу в книгу.
Мгновение спустя её телефон завибрировал на столе. Пока она подносила экран к лицу, чтобы разблокировать его, я приготовилась прослушать последние сообщения Джулиана. Но Джейн сказала:
— Фанаты сегодня проснулись раньше обычного. Только полюбуйся на это.
Она повернула телефон, чтобы показать мне двух женщин средних лет, стоящих на подъездной дорожке. Обе были пухленькими, одна из них в очках.
— Я установила камеру у переговорного устройства и ещё одну на воротах, — сказала она.
Я видела, как женщина в очках нажимает кнопку на переговорном устройстве. При виде её отсутствующего взгляда я подумала, что она живёт в параллельной реальности. Женщина что-то сказала подруге, которая, казалось, согласилась, а затем они вдвоём сделали селфи перед воротами и ушли.
— Теперь понимаешь, почему я помешана на безопасности? — сказала Джейн.
— Да, — сказала я. — Я была бы такой же.
Затем она призналась мне, что несмотря на установку оповещений в Google, она всё равно каждое утро гуглит себя на случай, если оповещение не сработает. Она ввела своё имя в строку поиска и объяснила:
— Мне нужно знать, появилось ли что-нибудь плохое обо мне в Интернет за ночь.
Через секунду она убедилась, что ничего не появилось.
— Фу-у-ух… — сказала она. — Меня ещё не отменили.
— Ну и хорошо, — я почувствовал облегчение за неё.
— Видишь ли, Зара, бренд — это единственное, что имеет значение, — рассмеялась она. — Чёрт возьми, бренд реальнее самой жизни!
* * *
Наша первая совместная тренировка прошла неловко, как и большинство первых тренировок у большинства людей.
Когда мы шли по коридору, она сказала:
— В этом спортзале днём очень светло.
И я ответила:
— Верно, ты говорила об этом во время экскурсии.
Она обернулась:
— Ишь ты, а ты запомнила!
Я улыбнулась, счастливая, что она заметила мою наблюдательность.
— Мы с Джулианом раньше вместе тренировались здесь, внизу, — сказала она. — Ты мой новый Джулиан.
Я не знала, рассмеяться ли мне или сказать что-нибудь умное, поэтому в итоге издала странный звук, который по сути представлял собой два хрюканья подряд.
В тренажёрном зале, выходившем окнами в сад, была куча гантелей, гребной тренажёр и два эллиптических тренажёра. Я смотрела, как она встала на один из них и вставила наушники.
Я оставила свой телефон и наушники наверху, потому что так давно в последний раз ходила в спортзал, что мне даже в голову не приходило включить музыку. Но я не хотела признаваться в этом Джейн, поэтому, когда она спросила меня, слушаю ли я обычно музыку во время тренировки, я ответила:
— Не всегда.
Я встала на тренажёр рядом с ней и начала крутить педали. Завязывая волосы в задорный хвост, она сказала:
— Я занимаюсь на нём 45 минут, потом 15 минут качаю руки и пресс.
Я подумала, что это занимает уйму времени, но сказала "отлично", как будто это нормально.
— Всё, включаю себе музыку, — сказала она. — Пока.
Затем она повернулась лицом вперёд и сильнее нажала на педали.
Это были долгие 45 минут, и я знала, что, если бы Джейн не было рядом со мной, я бы всё бросила. Ещё одной вещью, которую я забыла взять с собой вниз, была резинка для волос, так что мне приходилось молча убирать волосы с лица, пока Джейн усиленно крутила педали под какую-то замечательную музыку, которую она слушала.
Закончив с эллиптическими упражнениями, она отправилась в силовую зону, а я — к гребному тренажёру, чтобы доказать — себе или ей, я не знала точно, — что я способна на независимость. Несколько раз я смотрела, как она делает то, для чего, как я знала, моё тело было слишком слабым. Гантели, которые поднимала Джейн, были слишком тяжёлыми для меня. Приседания, которые делала Джейн, были полны силы, которой я не обладала. Решимость на её лице поразила меня больше всего, потому что я знала, что в этой решимости и заключалась разница между нами. Именно по этой причине Джейн жила в доме с семью спальнями, а я — нет.
15
В течение следующих нескольких дней мы с Джейн всё делали вместе.
— Всё, кроме ванны и сна, — сказала она в какой-то момент, подмигнув.
Тело привыкло просыпаться в 05:45 утра. Вкусовые рецепторы привыкли ожидать её энергетических батончиков. Мои тренировки улучшились. Постепенно я становилась цепкой, как гиена, и за это я должна благодарить Джейн. Она прислала мне плейлист, чтобы мы могли слушать одну и ту же музыку во время тренировок. Она назвала его "Да, блин!" Мы включали музыку в один и тот же момент, и
