Правда, с покорностью новых подопытных кроликов будут проблемы, но у Белого крыла достаточно способов заставить себя слушаться.
– Ты так уверена, что это Пхенг? – Шиндари внимательно смотрел на меня, словно хотел залезть внутрь моей головы и как следует там покопаться. Трия на его месте даже смогла бы провернуть такой трюк. Хотя как знать, на что еще на самом деле способна эта раса блондинов?
Решившись, я медленно кивнула.
– Черное крыло Пхенга. Особая служба. Они не афишируют свою деятельность, но все происходящее вполне в их духе.
Я вывела на голоэкран над панелью управления герб Империи – шестикрылого золотого орла. Черное крыло скромно пряталось за зеленым.
– А ты настолько разбираешься в их делах, что так уверенно говоришь? Приходилось иметь дело?
Изображение мигнуло и рассыпалось пикселями. Я не распространялась о своем прошлом. Никому и никогда. И за все время совместного полета ни словом не намекнула о некоторых пикантных фактах своей биографии. Но, пожалуй, сейчас скрывать это уже бессмысленно.
– Некоторым образом. Несколько лет была их “пером”.
Шиндари только кивнул, словно я лишь подтвердила то, о чем он и так знал. Не только я приглядывалась к невольным попутчикам.
– И ты знаешь, зачем им понадобились мои соотечественники?
Разговор все больше походил на допрос.
– Могу лишь догадываться, – набрала воздуха, как перед прыжком в воду. Тема была слишком личная. Слишком болезненная. – Но Пхенг всегда интересовали… Необычные способности.
– Насколько интересовали? – о взгляд Шиндари можно порезаться. Сейчас он ничем не напоминает заточенного выполнять чужие приказы военного. Тесная шкурка слезла с него, обнажая хищного и уверенного в себе силовика, но нергит этого даже не заметил.
– Достаточно, чтобы переступить через некоторые межпланетные договоренности.
О том, что в Галактическом содружестве запрещено ставить опыты на разумных без официального их согласия, я узнала лишь когда покинула Ц189. Впрочем, людьми в глазах Белого крыла мы никогда и не были.
– Что с ними сделают?
– Я не ученая. Не знаю.
Седьмой наверняка знал бы. Он бы первый встал в ряды исследователей, с горящими глазами наблюдая за изменением анализов под влиянием излучения звезды.
Но Седьмого больше нет, коварное солнце Ц189 свело с ума и его, я лишь поставила логичную точку в его существовании. Возможно, я тоже вот-вот шагну за тонкую грань нормальности. Возможно, нас всех, тех, кто остался в живых из первого потока проекта “Новое поколение”, ждет то же самое.
Впрочем, мы, выросшие в лаборатории в окружении дроидов, едва ли можем называться нормальными людьми. Хотя Воспитатели радовались, глядя на наше развитие через многочисленные камеры. На взрослых людей излучение Ц189 оказывало пагубное воздействие. Они не рисковали ступать на поверхность планеты даже за короткое время, помня о печальной судьбе первой исследовательской экспедиции.
– Тогда кто может знать?! – Шиндари почти сорвался на крик.
Я отвернулась к экрану, на котором мерцала заставка спящей системы. Знала – стоит мне коснуться панели, и та будет готова к работе.
Стоит мне коснуться этого дела, и я увязну, глубоко и безнадежно, вернусь туда, куда поклялась никогда больше не возвращаться. Подставлюсь Пхенгу, который не преминет прибрать к рукам своенравное имущество.
Сейчас еще можно сделать шаг назад. Сменить личность, внешность, корабль, залечь на дно и переждать, пока чернокрылым надоест меня искать. Это не моя война. Не мой народ. Не мой мужчина, чтобы ради него совать голову в пасть земному тигру.
– Есть у меня один знакомый. Он занимается… Информацией. И может кое-что разузнать. За разумную плату, конечно.
Я отвернулась от экрана и прямо посмотрела на нергита.
– Он живет на Эдеме. Довезу тебя и Каррига, сведу с этим знакомым, а что делать дальше – дело твое. Я воевать с Пхенгом не собираюсь. Даже за все деньги Галактики.
27
Естественно, сразу на Эдем никто не полетел.
Не говоря о том, что наши физиономии висели на всех информационных таблоидах Галактического содружества как разыскиваемые, так перед нами встала еще одна проблема.
Моя любимая, финансовая.
Как настоящий профессионал, мой знакомый брал за свои услуги немалые деньги, при этом за благотворительностью замечен не был. И с Шиндари, учитывая, в какое дерьмо он собирался окунуться, содрал бы денег по полной программе. С наценкой за риск и моральные потери.
Если бы эти деньги, конечно, у Шиндари были.
Но увы, счета беглого каторжника надежно заблокированы, и сейчас даже трусы на нем куплены за мой счет.
Я тоже большим человеколюбием не отличалась, и вкладываться в это дело больше, чем уже получилось, не собиралась.
– Может, тогда пролетим через Шинаду? – предложила Лайри, едва поняв, что ее соотечественник испытывает финансовые затруднения. – Если с сектором “В” ничего не случилось…
Несогласных с официальной пацифистской политикой Нергии оказалось не так уж мало. И на одной горнодобывающей станции они не сидели, рассеявшись по ближайшему к родной планете рукаву Галактики.
Нейдан вопросительно взглянул на меня. Иногда он вспоминал, кто капитан на этом корабле.
Оставалось только кивнуть и велеть прокладывать новый маршрут. Карриг, на удивление, не возражал и выглядел едва ли не довольным. С появлением долгожданной пациентки он воспрял духом, все свободное время проводил в ее компании, и брился еще более тщательно, чем обычно. Лайри воспринимала не всегда медицинское внимание благосклонно, и меня эта ситуация странным образом устраивала.
– Значит, Шинада, – задумчиво прокатил название планеты на языке Шиндари и вбил в программу новые координаты. На голоэкране высветился новый извилистый маршрут.
– Могут быть проблемы, – заметила я. – Она входит в Галактическое содружество. Лицами там лучше не светить.
Нейдан задумчиво потер щеку.
– Надеюсь, это будет не как в прошлый раз.
– Разумеется, нет, – уверила я его. – У меня было время подготовиться.
К этой операции я подошла так, как привыкла: с чувством, с толком, с расстановкой. Документы на Шиндари должны были выдержать поверхностный осмотр туристической таможни, новое лицо в этот раз формировали ему не с помощью маски, которая скорее экстренный выход, чем выбор профессионала, а челюстных накладок и гиалуроновых инъекций. Краска для волос превратила нергита в жгучего брюнета.
Лайри смотрела на преображение соотечественника, приоткрыв рот и прижав ладони к щекам. Для нее это была увлекательная игра в шпионов. Девушка, не видевшая тел своих товарищей, так и не смогла прочувствовать всю серьезность происходящего.
Наивное дитя с широко распахнутыми глазами. Как она вообще попала к радикально настроенной оппозиции? Глядя на нее, скорее верилось, что она будет уговаривать всех простить и отпустить с миром.
И ведь даже нападение на станцию она пережила почти без потерь… После медкапсулы и шрамов не останется. Ни на теле, ни на душе.
Кажется, это неприятное чувство в груди называется завистью.
***
Высадка на новую планету – это всегда сюрприз. Как бы ты не готовился, сколько бы не собирал информации, первый шаг за пределы космопорта, первый вдох неотфильтрованной атмосферы – как первый секс.
Порой бывает паршивым, но всегда незабываем.
Шинада пахла песком и горькими специями. Ее звезда безжалостно жгла планету злыми лучами, жар которых выдерживали не все.
Шинадцы, замотанные во множество слоев ткани, с закрытыми лицами, на такую ерунду внимания не обращали. Суетились, сновали по узким затененным навесами улочкам, и активно способствовали процветанию собственному и планеты. Немногочисленная местная живность и вовсе днем на поверхности не показывалась, предпочитая ночную прохладу дневному опасному зною.
Мы с Нейданом просто затемнили окуляры. Смотреть вокруг сразу стало не так больно. Свет, отраженный от белого песка, слепил и выбивал слезы.
