такого понятия, как город республиканцев» – республиканцы теперь контролируют только 6 % «чисто городских» округов в Палате представителей. Подобная картина наблюдается и в Европе. В Великобритании за выход страны из ЕС с гораздо большей степенью вероятности проголосовали те, кто не имел высшего образования. Во Франции в протестах «жёлтых жилетов» тоже принимали участие в основном люди без университетского образования, живущие в сельской местности. Механизм, который дал название движению, сам по себе служил символом антигородских настроений: протестуя против повышения налогов на топливо, водители надевали жилеты, которые должны были носить во время экстренной остановки, сигнализируя о восстании зависимых от автомобилей сельских жителей против «зелёной» программы, разработанной парижанами, ездящими на метро. Подобное разделение проявляется и в политике Германии, где ультраправых поддерживают сельские районы со стареющим населением. В Турции авторитарно-популистский Реджеп Тайип Эрдоган находит самую горячую поддержку в этническом турецком сердце Анатолии, а самую сильную оппозицию – на урбанизированном западном побережье страны и в регионах проживания меньшинств.
Пандемия ещё больше усилила разногласия. Сельские районы стали свидетелями того, как болезнь, пришедшая из космополитических городов, распространилась на их общины. При этом у городских жителей не возникает проблем с существованием, даже несмотря на разрушительные последствия эпидемии. А всё потому, что ковидное разделение – это также и классовое разделение. В 2019 году Бюро статистики труда опубликовало отчёт о степени гибкости рабочих отношений. Из тех американцев, кто имеет степень бакалавра или выше, почти половина сообщила, что хотя бы иногда работает из дома. Среди тех, кто имеет диплом о среднем образовании, менее 10 % когда-либо работали удалённо, а среди тех, кто бросил школу, – 3 %. Неудивительно, что, когда грянул COVID‑19 и начался локдаун, больше всего пострадали те, кто не мог работать из дома. Согласно статистике, только 13 % людей в семьях с доходом более 100 000 долларов были уволены или сокращены, тогда как в семьях с доходом менее 40 000 долларов – 39 %. Во всём мире, по мере восстановления экономики, люди с высшим образованием и углублённой профессиональной подготовкой, вероятно, будут жить лучше, чем те, у кого их нет, а крупные предприятия будут работать лучше, чем семейный бизнес. Разрыв между элитой и остальными так и будет увеличиваться.
Во время предвыборных митингов Дональд Трамп нашёл надёжную линию поддержки в нападках на американскую элиту. Похвалившись собственным образованием и богатством, он говорит толпе: «Они – не элита. Элита – это вы». Трамп затронул глубинную жилку отвращения многих американцев к образу жизни их более успешных сограждан, которые плохо управляют страной и при этом хотят управлять их жизнями. Избиратели, проголосовавшие за выход Великобритании из ЕС, возмущались говорливыми технократами, которые впустили в страну польских рабочих, чтобы, как они считали, «занять их рабочие места». Французские протестующие «жёлтые жилеты» считают, что столичная элита управляет страной в своих интересах и смотрит свысока на деревенских жителей. В определённой степени этот антиэлитизм является отражением чувства бессилия, которое испытывают многие люди в современном мире – мире, где эксперты и интеллектуалы, по всей видимости, владеют ключами к знаниям и власти. Десятилетия назад, размышляя об этой реальности, великий американский историк Ричард Хофштадтер заметил: «Когда-то интеллектуала высмеивали, потому что он был не нужен; теперь же он вызывает яростное негодование, потому что он нужен слишком сильно».
Эмпатия и профессионализм
Мы поговорили о том, что люди думают об элитах. А что тогда элиты думают о людях? Какое влияние оказывает власть на самоощущение человека? По мнению экспертов, ничего положительного не происходит. Генри Киссинджер однажды заявил: «Власть – это сильнейший афродизиак». Как показали психологические исследования, какой бы соблазнительной ни была власть, она заглушает способность к сопереживанию. Проще говоря, она убивает эмпатию. Учёный из Калифорнийского университета в Беркли Дачер Келтнер провёл исследования, в ходе которых выяснилось, что участники, выросшие в условиях богатства, власти и престижа, демонстрировали меньшую эмпатию, сталкиваясь с изображениями страданий, например, больных раком детей. Более того, наряду с влиянием глубоких корней социального класса, эффект ослабления сочувствия и усиления эгоизма проявляется даже если авторитет был обретён недавно. В ходе эксперимента Келтнер назначил одного из трёх студентов в качестве руководителя группового проекта. Через тридцать минут после начала этот новоиспечённый «босс» стал демонстрировать большее превосходство, забирая печенье с тарелки в два раза чаще, чем его «подчинённые». В своей книге «Парадокс власти» Келтнер сравнил подобные проявления с «формой повреждения мозга, приводящей к импульсивному поведению», которая парадоксальным образом подрывает эмпатию, необходимую для эффективного управления. Один из самых выдающихся исследователей человеческой психологии описал этот процесс с большим литературным мастерством. Шекспировский «Макбет» – это история человека, который по мере обретения власти теряет способность сопереживать – до такой степени, что к концу пьесы он даже не способен сожалеть о смерти жены. Король Лир, находясь у власти несколько десятилетий, не слышит ничего, кроме лести, и изгоняет собственную дочь Корделию – единственного человека, который осмеливается говорить с ним начистоту.
Вместе с тем, существует множество людей, способных к сопереживанию, несмотря на обладание огромной властью. Оба Рузвельта, например, происходили из американской аристократии, но оба смогли наладить отношения с простым народом. Когда Теодор отправился в Бэдлендс, желая сбежать из Нью-Йорка после смерти жены и матери, он три года жил среди ковбоев, хозяев ранчо, владельцев салунов и конокрадов. Франклин Рузвельт, чьё воспитание отличалось особой пышностью, стал неожиданным защитником бедных и обездоленных. Люди нередко отмечают, что именно борьба с полиомиелитом помогла ему прочувствовать тяготы жизни. Однако его биографы, Джин Эдвард Смит и Дорис Кернс Гудвин, делают ещё одно важное замечание: чтобы способствовать выздоровлению, Франклин регулярно ездил в Уорм-Спрингс, штат Джорджия. Минеральные воды с естественным подогревом, по всей видимости, облегчали симптомы болезни. Каждый год он проводил в городке около месяца, купаясь и устраивая пикники с другими жертвами полиомиелита, большинство из которых происходили из скромных семей. Там он узнал об их бедах и не забывал до последнего вздоха, который испустил там же в Уорм-Спрингс. Рузвельт понимал, каково это – чувствовать себя бессильным. Одна история, возможно, апокрифическая, передаёт суть происходящего: как аристократ и самый могущественный человек эпохи умел общаться с простыми людьми. Во время похоронной процессии Рузвельта скорбящий упал в обморок, охваченный горем. Кто-то помог ему подняться и спросил, почему он так страдал. Неужели он знал президента? «Нет, – ответил мужчина. – Но он знал меня».
Мир стал очень сложным. Для того чтобы управлять делами государств – от крупных компаний до небольших округов, – в нынешние времена требуется всё больше экспертов. Это неизбежно возводит
