что мы можем, – ориентироваться во времени и тенденциях, с которыми сталкиваемся, и делать это плохо или хорошо. В будущем мы неумолимо столкнёмся с серьёзными экономическими препятствиями. Новые тенденции – опасения пандемий и протекционизм – усугубят структурные сдвиги, такие как демографический спад и «длительный застой». Таким образом, развитие в обозримом будущем, по крайней мере в развитых странах, скорее всего, сохранится на низком уровне. Однако способы усиления динамизма, а также распространения возможностей на большее число людей всё-таки существуют.
Правильно выстроенное государственное регулирование поможет установить здоровую и честную конкуренцию. Налоговую политику можно направить на оказание дополнительной помощи работникам и меньшее содействие капиталу. Правительство должно вернуться к крупным инвестициям в науку и технологии. Образование и переподготовка тоже нуждаются в увеличении финансирования, которое должно идти рука об руку с реструктуризацией государственных программ, минимизацией бюрократии и предоставлении качественного образования. Задача состоит в создании таких условий, где граждане смогут противостоять глобальной конкуренции и технологическому динамизму, вооружившись инструментами, обучением и системами безопасности, обеспечивающими их дальнейшее развитие. Оставаясь открытыми для всего мира, но вооружая свой народ, страны Северной Европы, такие как Дания, нашли динамичный, демократический, безопасный и справедливый путь. Они понимали, что рынки обладают удивительной, но недостаточной силой; что они нуждаются в поддержке, защите и дополнительном финансировании. Нам всем следует адаптировать их передовой опыт к нашим собственным национальным реалиям. Альтернативы действительно нет.
Урок четвёртый
Люди должны прислушиваться к экспертам, а эксперты – к людям
В марте 2016 года, когда Дональд Трамп готовился к выдвижению в кандидаты от республиканцев, его спросили, с кем из экспертов по внешней политике он консультируется. «В первую очередь я советуюсь с собой, потому что моя голова никогда не подводит. Мой главный консультант – я сам, и у меня хорошее чутьё», – ответил он. Позже Трамп объяснил, почему он не полагается на специалистов: «От них нет никакого толку. Вы посмотрите на тот хаос, где мы находимся, и скажите «спасибо» этим экспертам». Пару месяцев спустя британского политика Майкла Гоува спросили о его поддержке выхода Великобритании из ЕС и попросили назвать имена экономистов, разделяющих его точку зрения. Его ответ: «Люди в стране сыты по горло экспертами».
Теперь, после того как мир пережил глобальную пандемию, казалось бы, людям следовало прислушаться к мнению специалистов. Однако всё сложилось иначе. Конечно, во многих странах, особенно в Восточной Азии, существует стойкое, инстинктивное уважение к авторитету, особенно научному. За практически безупречной ответной мерой Тайваня наблюдал его вице-президент, эпидемиолог, получивший образование в университете Джонса Хопкинса, который ранее руководил Тайванем во время эпидемии атипичной пневмонии в качестве министра здравоохранения. В Германии, где у власти стояла бывший учёный Ангела Меркель, подход отличался особой трезвостью и фактологической обоснованностью. Премьер-министр Греции на вопрос, чем объясняется успех его страны в борьбе со вспышкой эпидемии, ответил: «Мы прислушались к мнению экспертов».
Но были и такие случаи, когда после первоначального периода благоговения люди ставили под сомнение рекомендации медиков, а в некоторых случаях отказывались их выполнять. В Бразилии, к примеру, такое отношение поощрялось президентом страны Жаиром Болсонару, который отверг COVID‑19, назвав «жалкой простудой», и выступил против советов медицинских экспертов о сдерживании пандемии. Он даже отстранил от должности министра здравоохранения и вынудил его заместителя уйти в отставку. Несмотря на постановления правительства, он отказался носить маску, и в результате дело дошло до бразильского суда. В конечном итоге Болсонару стал жертвой собственного легкомыслия: в июле 2020 года он объявил, что сдал тест на коронавирус, и тот оказался положительным. Борис Джонсон, что примечательно, не соблюдал социальную дистанцию на начальных стадиях эпидемии и в итоге оказался в отделении интенсивной терапии. В Мексике президент Андрес Мануэль Лопес Обрадор призывал людей выходить на улицу, посещать митинги, пожимать руки и обниматься – и всё это в прямом противоречии с мнением его чиновников в области здравоохранения. Лопес Обрадор призвал мексиканцев жить дальше, радоваться и смотреть на ситуацию с оптимизмом, как будто позитивное мышление способно вылечить вирус. Некоторые американские губернаторы настаивали на полном открытии штатов, несмотря на предупреждения экспертов о том, что без надлежащего тестирования и обязательного ношения масок инфекция начнёт стремительно распространяться, что, собственно, и произошло.
Трамп, со своей стороны, поддержал в Twitter [4] правые движения за «ОСВОБОЖДЕНИЕ» штатов, страдающих от явной тирании губернаторов-демократов, которые вводили те же самые запреты, что и рекомендовала администрация Трампа. На самом деле Дональд Трамп последовательно и методично подрывал рекомендации собственных экспертов. В течение нескольких месяцев он отказывался публично носить маску, показывая, что, по его мнению, закрывать лицо – удел слабых либералов. Трамп рекомендовал сомнительные методы лечения, большинство из которых напрямую опровергались официальными представителями здравоохранения США. Он дошёл до того, что заговорил о возможности инъекций чистящих средств, что вынудило производителей Lysol предостеречь покупателей от употребления отбеливателя. Трамп превозносил препарат от малярии гидроксихлорохин, который назвал «действенным средством», и в мае 2020 года объявил, что принимал его больше недели, несмотря на предупреждения Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США о том, что он может вызвать смертельную аритмию. «Всё будет хорошо, – сказал он. – Знаете, я умный парень. Я чувствую, что всё будет нормально. Я доверяю своей интуиции». Его жизнь стала зеркальным отражением «правдивости», как сказал комик Стивен Колберт в первом эпизоде «Отчёта Колберта». «Кто такая Britannica, чтобы говорить мне, будто строительство Панамского канала завершилось в 1914 году? – спросил его герой. – Если я утверждаю, что это произошло в 1941, —это моё право. Я не доверяю книгам: в них одни факты и никакой души <…>. Признайте, друзья, мы – разделённая нация <…>. Разделённая на тех, кто думает головой, и тех, кто знает сердцем <…>. Потому что именно оттуда приходит правда, дамы и господа – из нутра».
Как устроена наука
Для тех из нас, кто с ужасом наблюдал за отвратительным проявлением «всезнайства», решение казалось очевидным – просто следовать науке. Но что говорит наука? Доктор Энтони Фаучи, главный эксперт правительства США по инфекционным заболеваниям, сначала преуменьшил опасность нового коронавируса, заявив в конце января: «Угроза для США очень, очень невелика <…>. Американской общественности не стоит беспокоиться или пугаться». Несколько дней спустя Алекс Азар, министр здравоохранения и социального обеспечения, тоже высказал мнение, преобладающее среди государственных чиновников здравоохранения, заявив: «Риск заражения для американцев по-прежнему невысок». Его убеждение полностью совпало с выводами Всемирной организации здравоохранения, которая до конца января аналогичным образом преуменьшала возможность
