и хотел набрать.
Когда он и его воины прибыли в Виссан, то нашли корабли уже полностью готовыми к отплытию. Не мешкая, они погрузили на них коней и снаряжение, а затем отчалили, переплыли море и высадились в Дувре. Далее они продолжили свой путь уже верхом. Непрестанно продвигаясь вперед, и ночью, и днем, они проследовали через добрый город Лондон и прибыли в Эбрюик за три дня до Пятидесятницы. Там тогда уже находились король и госпожа его мать с большим количеством баронов, которые должны были сопровождать короля в этом походе и давать ему советы. Они поджидали, пока туда стянутся все латники, лучники и ополченцы из добрых городов и селений[150]. По мере того, как эти воины прибывали большими отрядами, им приказывали располагаться на ночлег по деревням, расположенным в двух или трех лье вокруг Эрвика; а уже на следующий день они получали приказ двигаться дальше, в сторону шотландской границы.
Как раз в ту пору и прибыл в Эрвик благородный рыцарь мессир Жан д'Эно с большим отрядом[151]. Как и следовало ожидать, его приняли очень радушно и с большим почетом. Его людей расположили на постой в самом красивом предместье города, никого больше к ним не подселяя, а ему самому предоставили помещения в аббатстве белых монахов, дабы он мог там жить со своей свитой.
В отряде названного рыцаря были следующие сеньоры из графства Эно: сир Энгиенский, которого тогда звали мессир Ватье[152]; сир Фаньоль[153], мессир Анри д'Антуэн[154], мессир Фастре де Рё[155], сир д'Авре — кастелян Монса[156], мессир Ал ар де Бриффейль[157], мессир Жан де Монтиньи-младший[158], его брат, мессир Робер де Байёль, сеньор Фонтен-Л'Эвека и Морьоме[159] и многие другие, которых я сейчас не могу припомнить. Из земли Фландрской туда прибыли: мессир Эктор Виллэн, мессир Жан де Род, мессир Ульфар де Гистель[160], мессир Гильом де Страт[161], мессир Госвен де Мель и многие другие. Из земель Брабанта туда прибыли: сир де Дюфль[162], мессир Тьерри де Валькур[163], мессир Расс де Гре[164], мессир Жан де Кастеберг, мессир Жан Пилизье[165], мессир Жиль де Котберг, трое братьев Харлебеке[166], мессир Ватье де Хортберг[167] и многие другие. Из Хесбена туда прибыл льежский каноник Жан Ле-Бель[168] в компании со своим братом Анри[169], мессиром Годфруа де Шапелем, мессиром Юаром Охайским, мессиром Жаком де Либином[170] (эти четверо были там посвящены в рыцари), мессиром Ламбером Опейским[171] и мессиром Гильбертом из Херка. Кроме того, по своему собственному почину туда прибыли некоторые рыцари из Камбрези и Артуа. Всего же в отряде названного мессира Жана д'Эно насчитывалось целых пять сотен латников, имевших превосходных коней[172].
Потом, в день Святой Троицы[173], со своим отрядом прибыл мессир Вильгельм Юлихский[174], сир Вильдберга. Впоследствии этот мессир Вильгельм стал герцогом Юлихским, а в ту пору, о которой я говорю, он был не в ладах со своим отцом, графом Юлихским. Вместе с ним туда прибыли мессир Тьерри, сир Виндеберга, который впоследствии стал графом Лоосским[175], а также мессир Бланкенберг, который тоже не ладил со своим отцом, сиром Хенселоде. Услышав, что мессир Жан д'Эно отправился в поход, три этих сеньора выступили вслед за ним по собственному почину, дабы составить ему компанию. Они привели с собой целых 50 латников — рыцарей и оруженосцев. Когда они прибыли в Эрвик, им оказали почетный прием и как можно удобней расселили их в доминиканской обители и ее округе.
Глава 8
О том, как слуги рыцарей из Эно поссорились с английскими лучниками
Желая оказать еще больше почета этим сеньорам и всем их соратникам, юный король устроил большое празднество в Троицын день в обители братьев-миноритов[176]. Он сам и его мать расположились там на постой и содержали две отдельные свиты: король — из своих рыцарей, а королева — из своих придворных дам, которых у нее было большое количество. На этом празднестве король пировал в клуатре[177] с шестью сотнями рыцарей, и тогда же обряд посвящения прошли еще и другие сеньоры. Королева же пировала в дортуаре[178], и за ее столами сидело целых 60 дам, которых она пригласила, чтобы сильнее почтить названного мессира Жана и других сеньоров.
Там можно было наблюдать, как высшую знать отменно потчуют большим количеством яств и кушаний, которые были столь диковинными, что я даже не мог угадать их названий. Там можно было бы полюбоваться и на дам, богато наряженных и благородно украшенных, — можно было бы, кабы хватило времени! Однако сразу после обеда между слугами эннюерцев и английскими лучниками, расквартированными среди них, разгорелась большая драка по поводу игры в кости. Как вы услышите далее, эта драка обернулась большой бедой. Пока слуги дрались с некоторыми из англичан, все остальные лучники, расквартированные в городе и средь эннюерцев, немедленно схватились за свои луки и собрались в толпу, словно стадо свиней. Затем они ранили стрелами многих слуг, так что тем пришлось спешно укрыться в своих домах.
Почти все иноземные рыцари и их предводители тогда находились на пиру и еще ничего не знали о случившемся. Однако едва услышав весть об этой стычке, они помчались к своим домам. Некоторым из них посчастливилось прорваться к себе на квартиры, а кое-кому пришлось остаться снаружи. Ведь этих лучников было добрых две тысячи. Одержимые дьяволом, они остервенело пускали стрелы и в сеньоров, и в слуг, желая всех их убить и ограбить. Мне довелось испытать все это на себе. Я и мои товарищи попытались было проникнуть в наше жилище, чтобы вооружиться, но не смогли, ибо перед его дверьми уже стояла густая толпа англичан, желавших все разгромить и разграбить. Мы увидели столько стрел, пущенных в нас, что поспешили отступить в другое место и стали дожидаться помощи вместе с такими же бедолагами, как и мы.
Когда воины, сумевшие попасть в свои дома, вооружились, то не стали выходить наружу через парадный вход, чтобы не попасть под обстрел. Вместо этого они вышли задворками, сломав заборы палисадников. Затем они пришли на одну площадь и поджидали остальных до тех пор, пока у них не набралось целых 100 вооруженных воинов, не считая еще нас и других, кто
