но, когда её рука потянулась к моему лицу, перехватил её запястье. Окинув взглядом прихвостней, понял, что, защищая девчонку, разворошил осиное гнездо. Теперь они это так просто не оставят. И тут появился Егор. Судя по его лицу, он был слегка… ошарашен.
– Всех вас жду в моём кабинете после уроков! – завуч нарушила повисшую тишину.
Полина прижалась ко мне, её пальцы крепко сжали мою руку. Егор, наблюдавший за всем молча, вдруг расплылся в улыбке.
«Опять выдумал себе не весть что».
Завуч, повернувшись ко мне, произнесла:
– Малышев, тебя я меньше всего ожидала увидеть в такой ситуации. Расходитесь по классам!
Дружки Стаса, следуя за ней, бросали на меня злобные взгляды. Егор подошёл к нам, обеспокоенно спрашивая, что произошло, пока он отлучался. Я лишь пожал плечами, не желая вдаваться в подробности при Полине.
– Никита, он… заступился за меня, – объяснила Полина Егору.
– Кто? Никитос? Да ты шутишь? – он уставился на меня. – Кстати, я Егор.
– Полина, – они пожали друг другу руки.
– Полина, не хочу показаться грубым, но ты знаешь, что эти ребята сейчас побегут жаловаться Стасу? А он это так просто не оставит, – наседал Егор на девчонку.
– Егор! – одёрнул я его.
– Да чё, Егор! Тебя Стас в землю зароет.
– Никита, я… – Полина обратилась ко мне дрожащим голосом. – Я не хотела, чтобы так получилось. Не надо было…
– Не надо что? – я рявкнул на неё. – Надо было стоять в сторонке, пока они тебя…
Я осёкся. Меня не только взбесила вся эта ситуация, но ещё мне пришлось нарушить своё правило. Сорвался и полез в драку, хотя столько лет себя сдерживал. Прозвенел звонок, сигнализируя о начале урока. Мы поплелись в класс. Егор уже скрылся за дверью, а я подошёл к подоконнику, чтобы забрать свой рюкзак. Но тут меня кто-то взял за руку.
– Полина? – я обернулся, удивлённо вскинув бровь.
– Давай сбежим с последнего урока? – предложила она, глядя мне в глаза.
Я глубоко вздохнул. И, к своему собственному изумлению, согласился.
– Давай, – ответил я, сам не веря в свои слова.
«Что же я делаю?»
Мы направились к гардеробной, чтобы забрать свои куртки. Воздух снаружи уже дышал осенью, октябрь доживал последние дни, готовясь уступить место зиме. Поля вдруг схватила меня за руку и потянула меня за собой. Я не стал сопротивляться. Она побежала, и я, подстраиваясь под её стремительный бег, помчался следом.
Куда мы неслись? Чёрт его знает! Да и какая разница? В этот момент, рядом с ней, я почувствовал настоящую свободу. Свободу от уроков, от всех этих правил, от всего, что так мучительно сковывало меня.
Глава 11. Полина
Мы отправились в Центральный парк. Мне всегда нравилось проводить время здесь. В отличие от шумных летних дней и праздничных гуляний, сейчас тут было тихо и безлюдно. Могучие сосны служили нам надёжной защитой от холодного ветра. Сквозь деревья, вдали, виднелась крыша музыкального театра. Никита шёл рядом, и я наслаждался нашей прогулкой. Вскоре он остановился и купил нам горячий шоколад, чтобы согреться.
– Вот, держи, – сказал он с улыбкой, протянув мне стакан.
– Спасибо, – ответила я, принимая его.
Я сделала небольшой глоток. Горячий, сладкий шоколад согревал меня изнутри, пытаясь отогнать неприятные мысли. Но, как бы я ни старалась, воспоминания всё равно возвращались. До сих пор не могу прийти в себя от того, что произошло. Этот дружок Стаса… я даже представить не могла, что он способен на такое. Его навязчивые, отвратительные прикосновения под юбкой вызвали у меня настоящий ужас.
Хорошо, что Никита оказался рядом. Когда я увидела его, сердце забилось быстрее. Его гневный взгляд, направленный на обидчика, пугал. Я искренне надеюсь, что мой рюкзак оказался достаточно тяжёлым, чтобы преподать этому прихвостню Стаса урок. Но несмотря на пережитый кошмар, меня грела мысль о том, что я небезразлична Никите. Его заботливое прикосновение, когда он поправлял мою юбку, и взгляд, полный сожаления, говорили о многом.
Мы медленно шагали по аллее, под ногами приятно шуршала смесь опавшей листвы. Солнце проникало сквозь ветви, вычерчивая на земле причудливые узоры. Никита, кивнув в сторону приютившейся у тропинки лавочки, пригласил меня присесть. Я с радостью приняла этот тихий жест. Мы оба потягивали горячий шоколад и наблюдали, как ветер забавляется с ветвями деревьев. Где-то вдали раздавалось пение птиц, и в этот момент я почувствовала, как внутри меня тоже зазвучала какая-то своя, особенная мелодия.
– Красиво, правда? – спросила я, повернувшись к Никите.
– Согласен, – ответил он, глядя на меня.
– Тут так…
– Спокойно, – закончил за меня Никита.
– Да, – подтвердила я. – Спасибо тебе большое за то, что отшвырнул от меня этого придурка.
– Я знаю… – Никита нахмурился, и я заметила, как напряглись его челюсти. – Про осенний бал.
Я отвернулась, чувствуя, как щёки заливаются краской. Сжимая ещё теплый стаканчик в руках, я поправила сползшую шапку на голове. Конечно, он знал. Возможно, кто-то рассказал Никите о том, что произошло, или он сам своими глазами увидел всю эту мерзость, которую обо мне распространяли в социальных сетях. Внутри всё болезненно сжалось. Мне так хотелось быть идеальной хотя бы для одного человека. Для Никиты.
– Да уж… Этот бал я запомню на всю жизнь, – я попыталась усмехнуться, но получилось криво.
– Почему ты пришла в тот день в кондитерскую? – его вопрос застал меня врасплох.
Почему? Я хотела почувствовать себя в безопасности… рядом с Никитой. Хотелось, чтобы он меня пожалел. Хотелось, чтобы он приободрил меня, сказав что-то хорошее. Я просто хотела, чтобы в трудную минуту он был рядом.
– В тот момент я была настолько подавлена, что просто запрыгнула в первый попавшийся автобус. Он ехал по Красному проспекту, и я вдруг вспомнила про кондитерскую. Не думая, вышла на ближайшей остановке. Я просто… – слова застряли в горле, а глаза снова наполнились непрошеными слезами.
– Просто? – переспросил Никита.
– Просто мне так сильно захотелось тебя увидеть, – призналась я, и слёзы потекли по щекам.
Я смотрела на деревья, на случайных прохожих, лишь бы не столкнуться с ним взглядом. Боялась увидеть в нём отвращение или безразличие ко мне. Тишина стала давить. Зачем я сейчас это сказала? Лучше помалкивала бы в тряпочку. Но Никита придвинулся ко мне и обнял меня, крепко прижимая к себе.
– Тебе надо было всё рассказать мне, – тихо произнёс он.
И тут меня прорвало. Слёзы хлынули потоком, обжигая щёки. Я вцепилась в его куртку, уткнувшись в неё лицом, и рыдала, не в силах остановиться, чувствуя, как плечи дрожат от беззвучных всхлипов.
