оказалась в беде, именно Никита пришёл на помощь. Он, не раздумывая, встал на мою защиту, рискуя собой. А тепепь… он снова позволял им бить себя, как морально, так и физически. Это просто не укладывалось в голове. Что заставляло его терпеть? Это была загадка, которую я никак не могла разгадать. И это разрывало мне сердце.
– Ну и как тебе этот тихоня? – спросила Катя, с любопытством глядя на меня.
– Слушай, почему вы все так на Никиту накинулись? – меня начинало раздражать, как она отзывается о нём. А ведь он ничего плохого ей не сделал.
– А ты чего так реагируешь? – Катя усмехнулась. – С тех пор как ты с Малышевым стала общаться, сама на него стала похожа. – Её голос внезапно стал каким-то неприятным, зловещим. – Тебе, что, нравится хвостом крутить перед двумя парнями?
– Что ты сейчас сказала… – пробормотала я, не веря своим ушам.
– А что не так?
– Катя, ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты сама видела, как Стас со мной поступил.
– Ой, да не строй из себя жертву. Все знают, что Стас – красавчик, а ты, Поля, просто цену себе набиваешь, – Катя бросила на меня испепеляющий взгляд. – Ты же просто используешь Никиту, чтобы разозлить Стаса и тем самым привлечь его внимание. Это же очевидно!
Я смотрела на Катю, совершенно не понимая, откуда в ней появилось столько злости. Что я ей сделала? Наше общение как-то надломилось после того осеннего бала. Может, я сама её оттолкнула, потому что мне было обидно? Её слова жалили сильнее крапивы. Неужели моя единственная подруга оказалась мне… врагом?
– Спасибо за твою заботу, но я сама во всём разберусь, – сказала я ей, стараясь не выдать обиду в голосе.
– Как же ты меня бесишь! – Катя фыркнула, развернулась и направилась к школьным воротам.
Я осталась стоять, провожая её взглядом. Внутри поднималась волна разочарования. Особенно больно было осознавать, что наша дружба с Катей оказалась такой ненадёжной и хрупкой. А может, это и к лучшему? Она, пусть и горькой правдой, открыла мне глаза на нашу дружбу. Как бы ни было тяжело, нужно быть сильной и идти дальше.
Зайдя в класс, я сразу заметила, что Катя сидела с Пашкой. Что ж, если она решила, что наша дружба окончена, то пусть будет так. Я села за свою парту и принялась доставать учебник и тетради, готовясь к уроку. Внезапно, рядом со мной, на свободное место, плюхнулся Стас.
«Ну вот, только его мне сейчас не хватало…»
Он бесцеремонно придвинул стул почти вплотную ко мне и выхватил из рук тетрадь. Я закрыла глаза и начала мысленно считать до десяти, чтобы успокоиться.
«Почему я не в одном классе с Никитой?»
– Ну что, святоша, всё ещё строишь из себя недотрогу? – насмешливо спросил Стас, пролистывая мою тетрадь.
«Когда же он оставит меня в покое?»
– С чего ты взял, что я святоша? – огрызнулась я.
– Котёнок, тебе не надоело? Понимаю, сердечко у тебя доброе. Увидела бедного, несчастного хлюпика и пожалела. Защищаешь его, оберегаешь своего Никиту, – он остановился на одной из страниц и повернул её ко мне.
На поле, ровным почерком, было выведено одно-единственное слово: «Никита». Я даже не помнила, когда это написала.
– Отдай! – я вырвала тетрадь из его рук. – И вообще, иди на своё место.
– Полиночка, – Стас наклонился ко мне, и его дыхание опалило моё ухо. – Я и так на своём месте. А ты, котёнок, оказывается, ненасытная. Одного меня тебе мало.
– Прекрати! – я повысила голос.
Стас положил руку мне на плечо и прошептал:
– Твоему Никите я устрою ад. Решайся. Часики тикают, а ответа я так и не услышал. Моё терпение на исходе. Либо ты прекращаешь возиться с этим неудачником и выбираешь меня, либо кому-то сильно не поздоровится.
Страх сковал всё тело. Я была напугана. Стас… он никогда не шутил и не бросал слов на ветер. Но как я могу променять общение с Никитой на общение со Стасом? Ни за что! Набравшись смелости, я посмотрела ему прямо в глаза и твёрдо произнесла:
– Никогда! Даже если бы на месте Никиты был кто-то другой, я бы выбрала его, а не тебя.
Стас усмехнулся, и его рука сильнее сжалась на моём плече.
– Ты, котёнок, ещё пожалеешь о своём решении, – он убрал руку. – Я тебе это обещаю.
Стас откинулся на спинку стула, показывая всем своим видом, что разговор на этом окончен. Теперь, когда я открыто, можно сказать, бросила ему вызов, он не оставит меня в покое. В класс вошёл учитель, и на какое-то время Стас забыл о моём существовании. Мне нужно было рассказать Никите о нашем разговоре, но достать телефон и написать сообщение под пристальным взглядом Булатова было просто невозможно. Оставалось только ждать перемены.
Как только прозвенел звонок, я быстро собрала свои вещи в рюкзак и выскочила из класса. Обойдя весь второй этаж, высматривая знакомую фигуру Никиты, я не нашла его. Пришлось спуститься на первый. И среди мельтешащей толпы учеников я наконец-то его заметила. Никита стоял с Егором, и моё сердце на мгновение замерло. Егор что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, но Никита… он словно витал где-то далеко, погружённый в свои собственные мысли
– Никита! – окликнула я, привлекая его внимание.
Он обернулся, и я увидела, как его брови слегка сошлись на переносице. Никита пошёл мне навстречу, а Егор, не отставая, трусил следом.
– Привет, ребята. Я вас искала, – с облечением произнесла я.
– Полина, что случилось? – Никита выглядел обеспокоенным.
– Эти идиоты опять к тебе приставали? – тут же вмешался Егор.
– Нет, но… Мне нужно поговорить с Никитой и… наедине, – я бросила виноватый взгляд на Егора.
– Ясно-о-о, – протянул он с хитрой улыбкой. – Если что, я в столовой.
Егор ушёл, оставив нас одних. Я кивнула в сторону окна, и мы, молча, подошли к нему, сбросив рюкзаки на широкий подоконник.
– Так что ты хотела сказать? – спросил Никита.
– Ну, в общем… – я замялась, собираясь с духом. – Стас поставил мне условие.
– Какой ещё условие? – он прищурился.
– Он сказал мне, что я должна сделать выбор. Либо ты, либо Стас, – я посмотрела на него с тревогой.
Никита удивлённо вскинул бровь, и его взгляд мгновенно похолодел.
– Я ему ответила, – продолжила я, а Никита сделал шаг вперёд, нависая надо мной.
– И что ты ему сказала? – на его скулах заходили желваки.
– Я сказала, что буду общаться с тобой, несмотря ни на что.
Сначала его глаза расширились, но тут же сузились, а кулак сжался так сильно, что
