Егора?
– Да… – ответила я, недоумевая, какое отношение к этому имеет его друг.
– Представь этого засранца с длинными волосами, подведёнными глазами и одетого во всё чёрное.
– Погоди, ты хочешь сказать, что Егор был готом? – я приоткрыла рот в изумлении.
Эта мысль никак не укладывалась в голове. Егор сейчас и Егор-гот – это два совершенно разных человека. Сразу на ум пришли кладбища, тайные встречи и карканье ворон. А может, он тогда в какую-то секту попал?
– Не знаю, на кого он там хотел походить, но, когда я учился в шестом классе, случайно застал Стаса и его друзей за издевательствами над ним. Не смог пройти мимо, поэтому влез, заступаясь за него.
– И что потом? – спросила я с неподдельным любопытством.
Никита вздохнул и отвернулся к окну.
– А потом он переключился на меня. С тех пор у нас возникло… что-то вроде недопонимания.
Это был первый раз, когда Никита разговаривал со мной так откровенно. Обычно он отвечал односложно или вовсе молчал, а тут словно сбросил с себя часть своей обычной сдержанности. Я не могу сказать, что это было плохо, просто очень непривычно. Наконец, Никита повернулся ко мне.
– Булатов всегда был очень зависим от чужого мнения. Ему важно, что о нём подумают, как он выглядит.
– А тебе? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своём вопросе.
Вдруг моё чрезмерное любопытство оттолкнет его? Но всё же, почему он позволяет другим так с собой обращаться? Я не понимала. В голове роилось множество вопросов, но ни одного ответа.
– А мне всё равно, – ответил он с безразличием.
Взгляд Никиты выдавал внутреннюю борьбу, которую он, похоже, старательно скрывал. Может, он просто не хотел показывать, что ему не всё равно? Или, возможно, это была его защита – притворяться, что ему не важны мнения окружающих, чтобы не чувствовать себя уязвимым? Решив, что с распросами на сегодня хватит, я решила перевести тему.
– Никита, какие тебе фильмы нравятся? – спросила я, возвращаясь к своему эклеру.
– Что нравится? – он задумался. – Скорее всего, как и всем, фильмы Marvel.
– А цвет? – тут же последовал мой следующий вопрос.
– Синий, – ответил он, делая глоток чая.
– Любимая музыкальная группа? – продолжала я свой допрос.
– Это сложный вопрос, – Никита бросил взгляд на телефон.
– Подумай, – подтолкнула я его.
– Хм, «Smash Into Pieces».
– Это кто такие? – поинтересовалась я.
– Шведская рок-группа. Если интересно, можешь погуглить. Теперь твоя очередь.
– А? – я удивлённо приподняла брови.
– Твоя любимая группа? – повторил он с хитрой улыбкой, глядя на меня.
– Их много, но выделю среди всех «Metallica».
– Цвет?
– Лавандовый.
Никита рассмеялся, но тут же осёкся.
– Чего? Может, ты имела в виду сиреневый?
– Нет! Лавандовый отличается от сиреневого, – запротестовала я. – Сиреневый кажется мне более розовым, а вот лавандовый… он такой, с лёгким голубоватым отливом. Понимаешь?
– Не совсем, но давай оставим эти тонкости цвета. Тогда какой фильм ты бы назвала своим самым любимым?
– О, это просто! – я доела последний кусочек эклера, проговорив с набитым ртом. – «Троя».
Мне очень импонировала игра Бреда Питта в этом фильме, да и сама история заставляла задуматься. А ещё… Я посмотрела на Никиту и подумала, что если бы он немного привёл себя в порядок, то мог бы быть похож на него.
– А любимое лакомство? – последовал его следующий вопрос.
Я, не задумываясь, выпалила первое, что пришло в голову:
– Твой шоколадно-вишнёвый торт!
И тут же залилась краской. Ну и зачем я это сказала? Сегодня я сама не своя. То сердце колотится как бешеное, то руки сами тянутся к его лицу, то вообще хочется прижаться к нему… Что со мной происходит? Стоило мне украдкой взглянуть на него, как в животе тут же закружилась целая стая бабочек, щекоча изнутри. А в голове опять завертелись мысли: вишня, шоколад и Никита, такой похожий на Бреда Питта.
«Чёрт, да что же это такое?!»
Глава 12. Никита
В классе русского языка повисла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как падают пылинки. Мы с Егором уже расположились за партой, когда учительница огорошила нас новостью о внезапном диктанте. Возмущение прокатилось по классу волной стонов и недовольных реплик. Пока учительница спешила в учительскую за забытым журналом, Егор решил воспользоваться моментом и вытянуть из меня правду.
– Ну, рассказывай, что у тебя с этой девчонкой? – он повернулся ко мне, прожигая взглядом.
– Я тебе уже говорил, ничего у меня с Полей нет, – ответил я, чувствуя, как нарастает раздражение.
– Поля? – Егор усмехнулся. – Судя по тому, как ты произносишь её имя, ясно, что она тебе небезразлична.
– Господи… – я тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Упёртый баран.
– Какой есть, – пожал он плечами, а потом Егор наклонился ближе. – Но то, что эти сволочи к Полине приставали, это уже перебор. Теперь тебе надо быть на чеку, а то вдруг Стас что-то замышляет…
– Лучше пусть на меня переключится, чем на неё.
– Ты что, мазохист? – Егор посмотрел на меня с беспокойством.
В класс вернулась учительница и громко объявила:
– Так, все приготовили тетради! Начинаем диктант.
Я сосредоточился на тексте, выводя буквы в своей тетради. Слышал, как Егор что-то бубнил себе под нос. Похоже, он не успевал за темпом учителя. Кто-то из класса просил повторить предложение, а с задних парт доносились приглушенные смешки. За окном зарядил дождь, капли которого барабанили по стеклу, создавая сонливую атмосферу.
Звонок прозвенел, и все дружно выдохнули с облегчением. Перед тем как выйти из класса, мы с Егором отдали учителю свои тетради. Я толкнул соседа по парте легонько локтем в бок.
– Ну что, как диктант? – спросил я.
– Да как обычно, – Егор отмахнулся. – Наверняка кучу ошибок сделал.
Мы вышли в коридор, где уже толпились ученики, галдя что-то о своём. В воздухе витал запах столовской еды, смешанный с приторным ароматом девчачьего парфюма. Следующим уроком у нас должен был быть английский, но когда мы подошли к кабинету, нас оглушил крик одноклассника:
– Стойте! Ребята 11 «Б», английского не будет!
Егор тут же спросил:
– А что случилось?
– Англичанка заболела, – ответил тот. – Вместо неё будет физкультура. Александр Александрович ждёт нас в спортзале. Бегом туда!
Мы с Егором обменялись недоуменными взглядами, пожали плечами и пошли за остальными. В раздевалке царила суматоха, все спешили переодеться в спортивную форму, так как мы опаздывали на урок. Когда мы вошли в зал, то увидели там 11 «А».
– Ну, звиздец, приплыли… – пробормотал Егор, глядя на наших «друзей».
На скамейке сидел Булатов, окружённый своими прихвостнями. Они что-то
