кто-то ей подсказал. Вряд ли Мары. Но может ли быть кто-то, кроме них и… Мораны? Или самой Мокоши?
– Умоляю! Отведи меня к Александру!
Илья опешил, когда Лела схватила его за руку с жалобным видом. Русалку даже не насторожил тот факт, что Илья наполовину обнажил лезвие чёрного кинжала. Таким он перережет её нити с лёгкостью. Девушка, кажется, и не заметила. Она с отчаянной надеждой цеплялась за юношу. Кожа её ладоней была прохладная, холоднее, чем у живого человека, и всё же приятная, мягкая, как у юной девушки. Илья тряхнул головой, убрал кинжал, но отцепил от себя Лелу и отступил на шаг.
– Я тебе не верю.
– Пожалуйста! Это не только ради меня! Мокошь говорит, что осталось мало времени! Видящий нужен уже сейчас, но они не могут покинуть Сечень.
– Сечень?
– Город! Огромный такой, со стенами высокими, стоит далеко за горным хребтом, – Лела наседала и отчаянно жестикулировала, будто могла показать размеры твердыни. – Морана, Алай и Мокошь не могут уйти, уже более сотни лет они защищают плетущую!
У Ильи голова шла кругом, но название города показалось знакомым, в каких-то хрониках оно единожды, но упоминалось. Он напряг память, стараясь припомнить подробности.
Алай?
Имя отозвалось в голове странным предчувствием, словно он обязан его знать, но не мог вспомнить, откуда.
– Пожалуйста! Я правду говорю, что-то страшное творится. Я своими глазами видела и не хочу умирать.
Илья шумно втянул носом воздух. Слишком хорошо русалка прикидывалась напуганной. Желание ей помочь раздражало, неуместная жалость может ему или Александру стоить жизни.
– Я тебе не верю. Даже Мары не видели Морану сотни лет.
– Я докажу! – не уступала Лела. – У меня есть серп Мораны! Клянусь, настоящий. Она сказала, что с ним я определю видящего. Он зачарованный! Магический! Ты Морок, и тоже необычный. Правда, слепой иногда… глаза жуткие были, – неожиданно пробубнила она. – Ты почувствуешь, что он настоящий! Я покажу тебе оружие Мораны, а ты отведёшь меня к Александру!
– Хорошо. Неси серп, – согласился Илья, не в силах упустить такую возможность.
Могла ли русалка свихнуться? Однако хаоса или бреда в её разуме ранее он не ощутил. Юноша подавил желание снова влезть в её голову, внезапно осознав, что это за гранью приличия. Теперь, когда он знал её имя и как с ней поступил какой-то подонок… Девушка не заслуживала очередного надругательства.
Лела подпрыгнула от восторга, но быстро присмирела.
– Я спрятала его, он в дне пути отсюда. Пойдём со мной, я покажу! – Смятение сменилось радостью, когда русалка нашла другой способ, но Илья скептически мотнул головой.
Поведение девчонки всё больше казалось сумасбродным. Так они и действуют? Эта русалка не умеет соблазнять и берёт жалостью, чтобы утащить к своему озеру? Все зачатки доверия он подавил.
– Нет, если хочешь, чтобы я тебе поверил, то ты принесёшь серп сюда. Послезавтра в полдень встретимся. Успеешь?
Русалка так активно закивала, что Илья удивился, как у неё не отвалилась голова. Её реакция вновь застигла врасплох. Разве она не должна его уговаривать, чтобы утащить в своё логово?
– Я принесу! Клянусь, ты мне поверишь! Потом мы найдём видящего, и всё исправится! Они перестанут умирать, а меня Морана сделает живой! – с победным восторгом вскрикнула Лела, обнажив зубы в счастливой улыбке. – Здесь же! Послезавтра!
Илья не успел и слова вставить, как русалка бросилась прочь на восток.
Её бесхитростная радость не смогла перекрыть охватившее сердце юноши дурное предчувствие. Стоило ли отпускать? Что если из-за халатности Ильи погибнет невинный? В конце концов, с чего он решил, что она ему не солгала? Может, топит юношей регулярно?
Илья выругался, сперва решил броситься следом, но повременил, и момент был упущен.
– Проклятье, – пробормотал он, почесав затылок, развернулся и побрёл обратно к своему коню.
Глава 6. Илья
Илья думал, что ночью ему полегчает, что навязчивые мысли о русалке прекратят донимать, но на следующее утро юноша встал с той же неясной тяжестью на сердце, которая преследовала его с момента их разговора. Он ненавидел недосказанности и в этот раз постарался развеять ощущение, погрузившись в книги, летописи и энциклопедии в поисках разгадок или намёков, однако все имеющиеся документы оставались бесполезными. А, найдя в одном из томов упоминание Сеченя, он наоборот разозлился. Было бы проще, если бы русалка оказалась свихнувшейся, но Илья не мог отрицать, что Лела в своём уме и нечто неясное её действительно пугало настолько, что она просила помощи у Морока. Юноше ничего не оставалось, кроме как дождаться завтрашнего полудня. А что если она принесёт настоящий серп Мораны? Ему придётся привести её к Александру? Раздражающие до зуда мысли о ловушке не давали сосредоточиться, лишь беззаботная болтовня Ярины, которая принесла ему в подарок сплетённый венок, заставила юношу улыбнуться. Он потрепал девочку по тёмным волосам и горделиво нахлобучил на голову цветы черёмухи и сирени. Плетение вышло кривым, но всё равно старания принцессы Илье были приятны.
Марк издал громкий смешок, увидев венок у него на голове.
– Пацан, уже девичьи сердца собираешь? – поддел он, наблюдая за Александром, который что-то объяснял выстроившимся новобранцам.
– Это от Ярины.
– Губа не дура, сразу принцессу привлёк, – продолжил шутить Марк.
Илья тихо фыркнул, не воспринимая привязанность семилетней девочки в подобном ключе. Он любил её всем сердцем, как родную сестру, и намеревался оберегать многие годы, зная, что его длинная жизнь Морока позволит ему увидеть её взросление и, может, даже старость, если он сам не помрёт раньше из-за нечисти.
Марк неожиданно посуровел, заметив идущую Агату. Увидев их, она широко улыбнулась и приветственно махнула рукой. Марк ответил, но как-то скупо. Юноша с недоумением перевёл взгляд с Мары на дядю Марка, видя, что его глаза остались сосредоточенными, пока губы растянулись в ответной улыбке. Илья знал об их тёплой дружбе, поэтому не мог понять, что случилось.
Александр взмахом руки отпустил новобранцев, развернулся к Агате и, к удивлению Ильи, раскрыл объятия. Агата почти моментально прильнула к нему. Прилюдное проявление чувств для его наставника было практически несвойственно, но с Агатой он об этом забывал. Кажется, ему было плевать, и весь мир мог гореть пламенем, пока его возлюбленная оставалась рядом. Илья ощутил странный укол в сердце при мысли об их свадьбе. Церемонию так и не провели, но идея об этом порадовала настолько, что Илья улыбнулся.
Они умрут.
Внезапное осознание было сродни пинку под дых.
Илья лишился способности дышать, захлебнувшись вдохом. Эта очевидная мысль впервые пришла на ум, принося весь ужас неизбежности. Илья не гадал и не предполагал, он знал.
Они умрут.
Он останется один.
