незнакомцев – пугало. Единственное прикосновение – и мальчик мог прочесть сокровенные мысли человека: его страхи, его желания, его тайны, его будущее. Без разницы, как глубоко они были спрятаны, – не было ничего, что Эмори не смог бы увидеть. И эта магия забирала у него жизнь – всю, что еще оставалась.
Рэйвин подхватил брата под ребра и поднял со скамьи, стараясь не касаться кожи. Сделать это оказалось слишком легко. Эмори опустил голову, прикрыл глаза, его голос звучал хриплым шепотом:
– Я забыл… Куда мы идем?
Рэйвин стиснул зубы и пинком распахнул дверь тюрьмы своего брата. Если бы лампа на столе горела – он разбил бы ее об пол, чтобы предать это место огню.
– Домой, Эмори. Я забираю тебя домой.
Мальчик весил совсем немного, но лестница была длинной. К тому времени, когда они встретили Джеспир в восточном коридоре, Рэйвин запыхался и вспотел.
Эмори спал. Джеспир взяла его на руки и ахнула:
– Он же легче перышка.
Рэйвин отвернулся: не рискнул дольше смотреть на слезы сестры, чтобы не расплакаться самому.
– Отвези его в замок Ю. Сейчас. Я догоню вас.
Джеспир не стала задерживаться: она повернула на запад и проскользнула в дверь для прислуги. Рэйвин вслушивался в ее тяжелые шаги, пока они не стихли, а потом вздохнул и поправил плащ. Он не оглядывался на лестницу, ведущую в комнату Эмори: ни она, ни любая другая часть королевского замка не заслуживали ни единого слова.
И все же Рэйвин не пожалел проклятий на прощание.
Глава пятнадцатая. Элм
Тени, кажущиеся такими высокими в этот колдовской предрассветный час, заплясали по коридору, чтобы рассеяться через мгновение. Элм потер глаза и проморгался: ему было необходимо поспать. Он открыл было рот, чтобы спросить Айони, помогает ли Дева не чувствовать усталости, но в коридоре послышались шаги, и Айони толкнула его в дверной проем. Железная дверная ручка воткнулась ему в ребра.
– Это больно вообще-то, – резко выдохнул Элм, мгновенно вскипев.
Эхо шагов стихало. Кто бы это ни был: целитель, стражник, слуга, – его путь лежал в другую сторону. Айони замерла в ожидании. Свет факела высветил ее переносицу, изгиб пухлых губ, мягкую линию шеи и тень в ямочке между ключиц.
Элм отвел взгляд.
Только когда шаги стихли окончательно, Айони обратила на него внимание.
– Прости, я и забыла, что ты очень хрупкий.
– Да, я такой. Мне следовало бы лечь в постель и дать отдых своему хрупкому телу. – Он помахал своими разбитыми кулаками перед ее лицом. – Не у всех из нас есть Карта Девы, чтобы довести наши бренные тела до совершенства. – Он взглянул на ее руки: – Тот порез… Было больно?
– Да. – Айони снова закрылась от него. – Деве нужно некоторое время, чтобы исцелить меня. Но когда она делает это, становится хорошо, просто отлично, и никакой боли.
– Звучит здорово.
– Заведи себе Деву, раз так хочется. – Она выскользнула за дверь, бесшумно ступая по коридору. – Ты же Роуэн, разве ты не получаешь все, что душе угодно?
– Очевидно, нет, ведь предел моих мечтаний сейчас – как следует выспаться.
– Отправиться в подземелья было твоей идеей.
– И блестящей, учитывая, что Элспет так удачно умеет различать Карты Провидения по цветам – даже на расстоянии.
– Умеет? – Айони резко остановилась.
– Умеет. – Элм поковырял ноготь. – Довольно удобно. Особенно для тебя.
– С чего бы?
– Ты просила свободу действий в пределах замка, – он бросил на нее многозначительный взгляд, – и при этом ни разу не обмолвилась, где именно в замке спрятана твоя Карта Девы. Что привело меня к интересному выводу. – Он склонил голову набок. – Ты не знаешь, где твоя Карта, верно, Хоторн?
Айони перевела дух, а затем продолжила свой путь по коридору.
– Как, должно быть, утомительно: хотеть, чтобы все знали, какой ты умный, принц.
Элм в два прыжка догнал ее.
– Но ты все еще используешь магию Девы. Если бы кто-то другой прикоснулся к Карте, ваша связь была бы разрушена. – Он наклонился к Айони, и в его голосе явственно звучало удовлетворение: – Что означает: ты сама ее спрятала, и спрятала неудачно.
Айони нахмурилась. Она не смотрела на него, но не так, как она не смотрела обычно – слишком безразлично, чтобы переживать, – на этот раз она, казалось, избегала его взгляда.
– Что случилось? Слишком бурно отпраздновала Равноденствие? Сунула свою Деву в цветочный горшок и утанцевала прочь?
– Вроде того.
– В этом нет ничего постыдного, – усмехнулся Элм. – Видят духи, я не проводил Равноденствие трезвым уже… – он пошевелил пальцами, подсчитывая, – несколько лет.
Айони смотрела прямо перед собой.
– Просто отведи меня в подземелье – и сможешь снова стать сварливым своенравным принцем, которым ты рожден быть. Деревья знают, я буду счастлива избавиться от твоего общества.
Элм шагал следом за ней по коридору к лестнице. Не было нужды подсказывать ей повороты, им просто нужно было спуститься.
– Так меня называют в народе? Своенравным?
– Я слышала, слово «придурок» больше в ходу.
– Разумеется.
– Говорят, ты слишком ценишь свою свободу, – Айони пожала плечами, – говорят, ты неуправляемый, никудышный принц. Виртуозно владеешь Косой – но жалкий дестриэр. По крайней мере, так говорят мужчины.
Никудышный. Элм проглотил это слово и изобразил на лице ленивую ухмылку.
– А что говорят женщины?
– Ничего примечательного. – Айони решительно уставилась на лестницу.
– Думается мне, в их голосах звучит куда меньше разочарования.
– Возможно. – Краска залила ее щеки и шею.
Ухмылка Элма сменилась улыбкой. Он провел пальцем по румянцу на ее щеке – разумеется, исключительно в научных целях, решил он. Это было похоже на игру в открытия: наблюдать за сменой выражений на ее лице, за тем, какие эмоции Дева позволяет ей проявить, подмечать, чем они были вызваны.
Элм любил игры. Он любил играть, жульничать, побеждать, а больше всего он любил оценивать своего противника, отыскивать его недостатки.
Вот только сейчас он не был уверен, кто именно был его противником: Айони Хоторн или Карта Девы.
Он ускорил шаг, подстраиваясь под шаги Айони, пока они поднимались по восточной лестнице.
– И что ты думаешь об этом, Хоторн? О моей репутации среди женщин?
– Я о ней не думаю.
Он рассмеялся низким рокочущим смехом, и Айони обернулась на этот звук, сузив глаза.
– Ты говорил, у тебя не было времени на женщин.
– Когда это?
– В твоих покоях. Когда я одевалась.
В тот момент его вниманием владели совсем другие вещи.
– Раньше у меня было время. – Элм прочистил горло. – Потом его не стало.
– Казалось бы, у принца, которому не быть королем, да еще и
