крови.
– Ну что? – спросил король.
– Спиндл и Хоторн вернулись в подземелья, сир.
– Надеюсь, они в разных камерах, – пробормотал Филик.
Король выдохнул – а через мгновение серебряные кубки вместе с подносом покатились по полу, отчаянно звеня и расплескивая вино на каменные плиты пола.
– Хаут недвижим. Орис мертв. Эрик и Тирн – люди моего ближнего круга – больше десяти лет лгали мне, скрывая заражение Элспет Спиндл. И пока Карта Двух Ольх не окажется в моих руках, похоже, я единственный, кто должен идти на уступки. – Он вперил взгляд в Рэйвина, его ноздри раздувались от гнева. – Это твоя вина.
Рэйвин был хорошо знаком с дядиными приступами гнева, так что держал язык за зубами. А вот Элм подобной сдержанностью похвастать не мог.
– Как ты себе это представляешь?
– Она жила в замке Ю! – раскричался король. – Змеей пригрелась на груди моего капитана!
– В его защиту могу сказать, – хмыкнул Элм, – что у него довольно широкая грудь.
У короля покраснели глаза. На мгновение показалось, что он готов сжать свои грубые пальцы на горле сына.
– Мне бы отстранить вас, всех троих, от службы – за вашу преступную слепоту.
В покоях повисла напряженная пауза, а потом слово взяла Джеспир.
– Мы допустили ряд оплошностей, дядя, – ее голос был спокоен. – Мы без устали патрулировали ваши владения, стремясь сохранить их и обезопасить, но упустили то, что было спрятано на виду. В доме нашего отца Элспет была такой тихой, ласковой девушкой.
– Уловка лгуньи.
Взрыв в голове сбил Рэйвина с толку. Он сидел в слишком теплых покоях короля, но какая-то его часть – его больная часть – предпочла бы оказаться в подземельях.
«Десять минут, – сказал он себе в сотый раз за эти четыре дня, – все могло быть иначе, вернись я в дом семьи Спиндл на десять минут раньше».
Он поднял глаза на короля.
– Не мы сделали из Элспет Спиндл лгунью. У нее не было выбора, кроме как превратиться в лгунью в то мгновение, когда поветрие проникло в ее кровь. Так в Бландере обстоят дела.
Король замер и повернулся, прожигая Рэйвина взглядом. В комнате воцарилась тишина, и даже руки Филика замерли. Все просто уставились на него в ожидании того, что будет дальше.
– Убирайтесь, – процедил король, – все. Я хотел бы побеседовать с племянником наедине.
Рэйвин почувствовал, как Джеспир сверлит его взглядом, но не обернулся: его взгляд был прикован к королю. Филик закончил последний шов над его бровью, отстранился и молча покинул покои следом за Джеспир. Элм задержался у камина.
– Ступай, Ринэлм, – приказал король.
Элм бросил на Рэйвина выразительный взгляд и вышел, захлопнув за собой дверь.
Король дождался тишины.
– Ты дорожишь своим местом здесь, племянник?
– Я не знаю, чем дорожу, дядя. – Рэйвин выдержал взгляд короля.
– Ты не желаешь быть моим капитаном?
– Мои желания не имеют значения.
– Наконец-то хоть в чем-то мы согласны. – Последнее, что еще не валялось на полу, – серебряный графин, и король приложился к нему, делая большой глоток. Когда он наконец оторвался от горлышка, взгляд его стал рассеянным. – Я позволю Айони Хоторн остаться в замке, чтобы развеять слухи о предательстве Эрика и Тирна. Но люди все равно удивятся отсутствию Хаута, пойдут сплетни, начнется смута. Бландеру нужен контроль, а не насилие и коварное предательство.
Он еще мгновение постоял, уставившись на огонь, а потом через всю комнату прошел к своей кровати с бархатным балдахином.
– Так пусть Элспет Спиндл сдержит свое слово, – пробормотал он. – Ступай за ней сквозь туман: пусть она отыщет для меня Карту Двух Ольх – а после притащи ее обратно. Рискнете схитрить – я заберу Эмори из замка Ю, и на этот раз у него не будет роскошной комнаты и уютного очага. – Король зевнул. – У него будет клетка.
Ярость Рэйвина была подобна волне: он чувствовал ее в каждом напрягшемся мускуле, злые слова жгли ему горло, но лицо его оставалось пустым и бесстрастным.
– Когда вернетесь, я сделаю так, как сказано в «Старой Книге». – Король прикрыл глаза. – Я пролью зараженную кровь Элспет Спиндл в день Солнцестояния, соберу Колоду и стану Роуэном, который спустя пять сотен лет наконец рассеет туман. – Его голос начал стихать. – Вот что люди станут говорить о временах моего правления.
– Как скажете, дядя. Мы выезжаем немедля. – Рэйвин повернулся, чтобы уйти.
– Элм остается.
– Он – моя правая рука. – Рэйвин застыл в дверях.
– И мой второй наследник. – Король рухнул в постель. – Я не могу рисковать им – не после того, что эта тварь сотворила с Хаутом.
– Ко… Элспет не причинила бы ему вреда.
Король разразился лающим смехом.
– Ты и сам в это не веришь.
Рэйвин замер, копаясь в своих мыслях, пытаясь отыскать ложь, способную переменить волю короля, но слова не пришли. Его разум был затуманен, он был измотан до предела, устал до боли. Он потер глаза ладонями.
– Элму это не понравится.
– Он – принц Бландера. Его желания не имеют значения.
Рэйвин не собирался сломя голову бросаться в туман – в неизвестность – наедине с пятисотлетним чудовищем, одержимым идеей исправить ошибки прошлого. Ему нужен был кто-то, кто мог бы прикрыть ему спину. Кто-то, кто всегда прикрывал ему спину.
– Джеспир, – сказал он, и в его голосе прозвучали решимость и непреклонность. – Мне нужна моя сестра. – Это было непросто и стоило ему немалых усилий, но он все же склонил голову и проговорил: – Прошу.
Король помолчал. А потом, тихо проворчав: «Отлично, только возьми еще одного дестриэра, Горса», согласился. Рэйвин не стал возражать, только коротко кивнул в ответ и открыл дверь.
– Я исполню твое желание, – крикнул король ему вслед. – Я отстраню тебя от командования, когда все это останется позади, – в его голосе звучала злоба. – Ты меня ужасно разочаровал, Рэйвин.
Рэйвин, стоя в дверях, склонился в прощальном поклоне.
– Из ваших уст, дядя, это – настоящая похвала.
Глава двенадцатая. Элм
Элм перехватил Филика прежде, чем тот добрался до главной лестницы: он устал до такой степени, что у него начали подгибаться колени, так что пришлось ухватиться за перила, чтобы как-то удержаться на ногах.
– У короля дурное настроение, – Филик тяжело вздохнул.
– Бывало и хуже. – Элм потер руками лицо. – Ты знаешь, куда они отвели Хоторн? Только не говори мне, что эти недоумки засунули ее в подземелье.
– Думается мне, она в крыле прислуги. – Целитель зевнул.
– К ней пригласили целителя?
– С чего бы это?
– Ее руки. Эрик рассек ей ладони.
Филик моргнул и покачал головой:
– Вы ошиблись. –
