неудавшегося дестриэра, должно быть в распоряжении все время мира. Только вот незадача: когда бы я на тебя ни взглянула, у тебя такой вид, словно тебе некогда дух перевести. В связи с чем возникает вопрос… – в тусклом свете ее глаза казались черными, – чем, принц Ринэлм, вы занимаете все свое время?
«Подрабатываю разбойником, краду Карты Провидения, чтобы собрать Колоду без ведома короля, использую Косу, пока кровь носом не пойдет, переживаю за Эмори, спорю с Рэйвином, препираюсь с невестой моего брата, спускаясь в подземелье, чтобы увидеть чудовище…»
– Тебе лучше знать: сегодня ты заняла все мое время. – Элм склонился, прижимаясь губами к уху Айони, чтобы проверить, вернется ли румянец на ее щеки. – И, должен признаться, это было… интересно.
– Не надо. – Айони с каменным лицом отстранилась.
Вот оно, снова: даже в тусклом свете лестницы было видно, как порозовели ее щеки.
– Чего не надо?
– Делать вид, что обольщаешь меня.
– Кто тут делает вид?
Айони покачала головой: быстрый бесстрастный отказ.
– Почему, Айони Хоторн? – Элм прикусил нижнюю губу. – Только не говори мне, что мои попытки обольщения заставляют тебя что-то чувствовать.
– Они и не заставляют. – Ее лицо оставалось совершенно нечитаемым, недоступным. – Я больше не чувствую ничего.
* * *
Лестница, ведущая в подземелья, всегда была смертельно опасной, сейчас же, когда осень сковала морозцем поля Бландера, по скользким обледенелым ступенькам было почти невозможно передвигаться без риска для жизни. Дважды Элму приходилось прижиматься к стене. Когда Айони поскользнулась и врезалась в него, ее пальцы вцепились ему в живот, как кошачьи когти. Элм обнял ее за плечи, поддерживая.
– Как далеко вниз она ведет? – пробормотала она ему в грудь. Он чуть крепче сжал ее в объятии.
– Далеко.
К тому времени, как они спустились к подножию, Элм совсем одеревенел. Да и Айони было не лучше, судя по напряженным плечам и сжатому в линию рту. Вздохнув, она отпустила его и шагнула вперед. Только тогда Элм с горечью осознал, что забыл ключи от подземелья.
Впрочем, это не имело значения: дверь уже была открыта.
Перед ними приветственно распахнулась гигантская темная пасть, из глубин которой дул пронизывающий ветер.
– Где держат моих отца и дядю?
– На южной стороне. Твоя кузина – на северной.
Айони выпрямила спину, будто пытаясь заставить себя подавить дрожь, пробежавшую по спине. Она шагнула в подземелье, и темнота поглотила ее.
Элм, застонав, поспешил следом, схватил ее за плечо и развернул к первому из многочисленных коридоров, уходящих на север.
Они молча шагали вдоль пустующих камер.
Элма бил озноб: этот кошмарный замок, который он ненавидел до последнего кусочка извести, камня, дерева и железа. Он смотрел вперед, как всегда делал Рэйвин, твердо решив не заглядывать в камеры, зная, что они пусты, – и что они не всегда были пустыми.
Он не осознавал, что Айони заговорила, пока она не коснулась его плеча.
– Деревья… – Он подпрыгнул и выругался от неожиданности. – Что?
– Волнуешься?
– Просто замерз.
– Я-то думала, ты не возражаешь против холода, после того как ты нас всех заморозил в тронном зале.
– В чем дело, Хоторн? Расстроена, что я прекратил насилие?
Айони проигнорировала колкость.
– Прекращение насилия – вовсе не то, что пристало Роуэну, не так ли?
Элм не стал утруждать себя попытками скрыть раздражение от того, что его сравнили с отцом и братом.
– Я стараюсь не пользоваться Косой для насилия.
– Почему нет?
– Чтобы ужасно их разочаровать.
Айони, которая, казалось, обычно уделяла ему только половину своего внимания, сейчас наблюдала за ним, изучая его лицо так же внимательно, как недавно изучала его в своей темнице – словно пытаясь отыскать что-то, что никак не могла найти.
Звук, напоминающий щелканье зубов, раздался в конце коридора, и Элм резко остановился, схватив Айони за руку, чтобы не пустить ее дальше. Впереди была последняя камера – камера Элспет Спиндл.
Ну, или того, что раньше было Элспет Спиндл.
– Послушай, – сказал Элм, – я должен предупредить… – Звук с низкими нотками вкрадчивого смеха эхом пронесся по коридору. Элм сглотнул. – Твоя кузина… уже не та, что прежде.
Айони ничего не ответила, лишь нахмурила брови и отстранилась от Элма, шагнув к камере.
– Из-за Хаута.
– В этот раз он ни при чем.
Когда Айони подошла к железным прутьям, Элм встал за ее спиной – достаточно близко, чтобы в случае чего оттащить ее прочь. Света было достаточно, чтобы увидеть, как шевельнулась тень, а потом Король-пастух возник прямо перед ними, обхватив пальцами железные прутья. Его желтые глаза были широко раскрыты, а челюсти выстукивали леденящий душу ритм: щелк, щелк, щелк.
Элспет. Король-пастух. Кошмар.
Он не дрожал, словно его не касался пронизывающий холод камеры. Он сутулился, и черные волосы занавесом прятали его лицо. Он дернул подбородком и поднял глаза, встречаясь взглядом с Айони.
На мгновение подземелье утонуло в тишине.
Айони уставилась на то, что некогда было ее кузиной. Они выглядели подобно зеркальному отражению друг друга – только одну из них словно окунули в чернила.
– Элспет? – голос Айони дрожал.
– Милая Айони.
Айони протянула руку сквозь прутья решетки, и Элм напрягся.
– Не надо, – предупредил он, но она не послушалась.
Ее пальцы коснулись кожи того, что когда-то было щекой Элспет, и у нее перехватило дыхание. По лицу Короля-пастуха скользнула улыбка.
– Ты наконец-то видишь меня, златовласка?
Впервые с момента их встречи в доме Хоторнов Элм увидел яркие эмоции на лице Айони: она посерела, ее глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию. Она дрожащими пальцами водила по щеке Короля-пастуха, и, когда она заговорила, ее голос был таким тонким, что едва не срывался:
– Ты не Элспет.
Улыбка Короля-пастуха стала шире.
– Но я и не незнакомец. Я был тенью на самом краешке твоего зрения. Я шепотом напевал неизвестные тебе песни. Собаки выли, предупреждая тебя о незваном госте, лошади шарахались в стороны, а птицы стихали – но твои родители не замечали знаков. А ты, златовласка, слишком боялась, чтобы вглядеться. – Он скользнул взглядом по ее лицу. – Но теперь ты не боишься, ведь так?
Айони прижалась к решетке.
– Ты… Элспет хранила от меня так много секретов.
– Она была осторожна, мудра и добра. – Король-пастух протянул руку, взял ее за подбородок грязной окровавленной рукой, провел большим пальцем по щеке. – Ты да я – вот и все, что от нее осталось.
– Кто ты?
– Расплата Бландера. – Ухмылка Короля-пастуха была страшнее оскала. – Я – корень и древо. Я – равновесие.
Айони быстро потянулась к нему и обхватила пальцами его запястье.
– Я хочу поговорить с Элспет.
