пламени. Я помнила, как это делается, но с раздвинутых пальцев не сорвалось ни искры. Стараясь не паниковать, я извлекла из памяти другое заклинание — «Клинок смерти». Оно должно было оставить в сосне обугленную дыру, а если добавить силы, и вовсе расколоть ствол пополам. Что ж, попробуем.
Вдох, выдох.
Снова и снова я читала текст заклинания и резко выбрасывала ладонь вперед рубящим движением, но ничего не происходило. Дерево по-прежнему стояло на своем месте и невозмутимо шумело листвой.
«Ревущее пламя», «Клинок смерти», «Огненный шар», «Вихрь» — применить знания на практике не получилось. Боевой маг во мне умер.
Я стала абсолютно беспомощна. Совершенно бесполезна. По крайней мере, в битве.
И Мерида об этом знала. Откуда?
Я осела на землю и уставилась перед собой немигающим взглядом.
Что за чары на меня навели? И действительно ли шар в мою голову запустила эльфийская чародейка? Все, что я знала о нападении, было со слов советницы. И тот день, и предыдущий начисто стерлись из памяти.
А в дракона я часом обращаться не разучилась?
Вскочив на ноги, я тут же попыталась изменить форму и обрадовалась привычной боли от трансформации. Кости захрустели, перестраиваясь, нервные окончания зашлись в агонии, ближайшие деревья с грохотом рухнули на землю, снесенные мощным хвостом. Надо было отойти от лагеря подальше или хотя бы накрыть это место пологом тишины: на шум уже бежали вооруженные солдаты.
* * *
Портал в Сумеречные земли открывали Мерида и ведьмы из Семерки. Обычно этим занималась я, но сегодня под надуманным предлогом переложила свою обязанность на других: боялась не справиться, опозориться на глазах у всего отряда.
А вдруг и эта магия мне больше неподвластна?
Но почему, почему у меня не получалось колдовать? Любые чары, неспособные причинить вред, — пожалуйста, но только не боевые заклятья. И ладно бы я забыла теорию, но я прекрасно ее помнила, знала, что делать и какие слова произносить, но источник дара будто перекрывали в тот момент, когда мои руки пытались сотворить опасное волшебство.
И я даже не могла ни с кем поделиться своей проблемой. Ни у кого попросить совета и помощи. Мериде доверять было нельзя, другим ведьмам в отряде — тем более. Только и оставалось, что скрывать правду и надеяться найти решение по возвращении домой. Там я, по крайней мере, буду в большей безопасности.
— Выдвигаемся! — крикнула Мерида.
Нас ждали Сумеречные земли.
Глава 12
— Поедешь со мной на лошади или в повозке с провиантом? — спросила я Ильди.
— На лошади, — ответил эльф и неуютно повел плечом.
Шатры уже убрали, поляну расчистили, весь нехитрый скарб погрузили в телеги. С собой приходилось возить не так и много вещей: бытовая магия и чары трансформации заметно облегчали багаж.
— А у тебя там все уже зажило, чтобы сидеть верхом? — кивнула я Ильди между ног, и тот, густо покраснев, зыркнул на меня со злостью.
— Со мной все в порядке.
Мимо, ведя коня под уздцы, прошла воительница, и оба пленника инстинктивно придвинулись ко мне, словно в поисках защиты. Неосознанная, безотчетная реакция — они даже не заметили своего порыва. Палатку, где эльфы прятались, разобрали, и теперь несчастные были вынуждены находиться среди врагов, среди своих насильников, в непосредственной близости. Разумеется, они нервничали и чувствовали себя неуютно.
— Надеюсь, ты услышал, что поедешь не один, а со мной? Я не могу дать тебе отдельную лошадь. Все же ты мой… гм… трофей.
— У меня все прекрасно и со слухом, и с умственными способностями, о, великая эйхарри. — Последние слова он произнес с ядовитым сарказмом, но я не обиделась на дерзость — поняла: нервничает.
Видимо, перспектива длительного контакта с врагом не вызывала у Ильди положительных эмоций, да и в паху по-прежнему болело, но что поделать, если ехать в повозке с хлебом и огурцами для воина — унижение. Фай, несмотря на всю свою трусость, мнение имел такое же, ибо просительно заглянул мне в глаза и зашептал:
— Пожалуйста, можно я тоже… с тобой?
— Я не могу взять к себе двоих. Сядь к Мериде, она тебя не тронет.
Фай отшатнулся от меня с ужасом на лице и торопливо замотал головой.
— Вот и отлично. Значит, все решили.
Сумеречные земли встретили нас оглушительным безмолвием. Я и забыла, как здесь бывает тихо, — так, словно твои барабанные перепонки лопнули и ты навсегда оказался в мире без звуков.
Тихо было настолько, что я отчетливо слышала скрип телег, хруст мелких камешков под колесами повозок, стук лошадиных копыт о голую, твердую землю. Птицы не пели: вся живность в Сумеречном королевстве давно издохла. Деревья не шумели листвой: последная облетела и сгнила несколько столетий назад. На многие километры вокруг протянулась унылая каменистая пустошь.
Здесь не было ничего. Только небо, мрачное и затянутое грозовыми тучами. Только бесконечная равнина без единого клочка растительности, да парочка сухих деревьев на горизонте, похожих на растопыренные пальцы.
— Как тут уродливо, — прошептал Ильди, сидя позади меня на лошади и прижимаясь грудью к моей спине.
— О да, — согласилась я. — Но к этому привыкаешь. Хуже другое. Наши земли абсолютно бесплодны. Они не дают урожай. Ни один росток не может пробиться сквозь эту каменистую твердь. Думаешь, почему мы пришли в ваш мир? Почему захватили цветущее Троелевство — с лесами, полными живности, с реками и озерами, полными рыбы, с жирной, удобренной землей? Почему мы захватывали другие государства? Для нас это вопрос выживания. У нас нет ничего. Только сила.
Ильди молчал, переваривая услышанное. Не думаю, что беды нашей страны могли в его глазах оправдать войну, но оправдаться я и не пыталась. Каждый ищет место под солнцем, а в Сумеречных землях солнце уже давно не выглядывало из-за туч. Триста лет как. С того самого дня, как я родилась.
— Через несколько часов доберемся до первого лагеря, — сказала я, пытаясь завязать разговор. Ладони Ильди на моей талии жгли кожу даже сквозь слои одежды. Его запах, цветочный, свежий, щекотал ноздри, и я вдруг поняла, что возбудилась. От его прикосновений, от его близости, от того, что чувствовала задницей его пах.
Жаль, что Ильди не предложил мне себя, как Фай. После пережитого насилия он еще нескоро решится разделить постель с женщиной. Такие душевные раны не заживают быстро.
— Там отдохнем, поедим и сменим лошадей. Я
