строение, чего не могли испортить даже возрастные морщины.
Но Таласин смотрела на него такими изумленными глазами не только из-за внешности. Отчего-то принц Доминиона был ей знаком, вызывая навязчивое чувство, подобное тупой зубной боли. Она как будто уже его видела, но такого не могло быть.
Ведь так?
С самого своего прихода в комнату для допросов Элагби не сводил с Рапата иссиня-черных глаз. Тот на ненаварском переговаривался с солдатом, и Таласин это казалось слегка грубым. И в то же время опасным, ведь она не знала, что они собираются с ней сделать.
– Прошу прощения, – громко прервала их девушка. – Я не понимаю, о чем вы говорите.
Элагби без запинки перешел на морской всеобщий:
– Я сказал уважаемому каптану, что у него должна быть веская причина, чтобы вызывать меня из столицы в разгар переговоров о престолонаследии…
Элагби резко оборвал сам себя – он перевел взгляд на Таласин и не смог его оторвать.
Подобные взгляды ей были не в новинку: она видела схожие эмоции на лицах товарищей, когда те рассказывали, чего лишили их Ураганные Войны. Но в этом взгляде было и нечто иное: он гораздо сильнее терзал душу. Принц Доминиона Ненавар смотрел на нее как на призрака.
– Ханан, – прошептал он.
Снова это имя. Едва Таласин открыла рот, чтобы потребовать объяснений, о ком речь и что происходит, ее перебил Рапат:
– Ваше высочество, мы с моими людьми совершали регулярный обход, когда увидели, как она дерется в святилище с еще одним нарушителем. Они оба с северо-запада Континента, второй нарушитель – Аларик Оссинаст, наследник императора Ночи. Девочка говорит, что родители оставили ее в младенчестве и что она не помнит их. Сейчас ей двадцать лет, и она Ткач Света…
– Разумеется, она Ткач, – буркнул Элагби.
Новость о том, что у них в камере сидит наследный принц Империи Ночи, мужчина пропустил мимо ушей и не сводил глаз с Таласин, которая в этот момент могла лишь в полном замешательстве наблюдать за происходящим.
– Получается, сила передалась ей по наследству?
– Мы не можем быть уверенными, – поспешил возразить Рапат. – Я бы посоветовал…
– Ты что, ослеп? – воскликнул Элагби. – Не видишь, кто перед тобой, она ведь просто копия моей почившей жены. И она умеет призывать Светополотно, прямо как Ханан. Все очевидно, Рапат.
После следующих его слов мир остановился.
– Она моя дочь.
Глава восьмая
Таласин мечтала об этом долгих девятнадцать лет. Когда пробиралась через высокую траву против пронизывающего ветра в Великой Степи, воровала и продавала все, что могла раздобыть, чтобы заработать денег и продолжить жалкое существование в трущобах Тукановой Головы; когда сворачивалась калачиком в свободном углу приюта, а потом – на зловонных улицах, где оказывалась по ночам; когда запаривала семена в воде, чтобы хоть чем-нибудь наполнить желудок; когда много лет спустя скрывалась в глубоких окопах с товарищами, которые уже давно мертвы; когда закрывала глаза и слышала, что штормовики с ревом опустошали земли, – тогда ее спасением были собственные фантазии: она представляла, что жизнь могла сложиться иначе. Она воображала, что скажут ей родители, когда найдут ее, гадала, обнимут ли они ее, будут ли литься слезы, разумеется, от счастья.
Но ни в едином, даже самом трагичном, надуманном варианте развития событий она не была в наручниках и даже представить не могла, что первыми словами, сказанными предположительно ее отцу, будут: «Еще раз, кто я?»
– Моя дочь, – повторил Элагби, благородная непроницаемость его лица смягчалась с каждым шагом по направлению к ней. – Алюнсина…
Девушка вскочила на ноги и, ведомая какой-то подсознательной паникой, отступила в глубь комнаты, тряся головой.
– Меня зовут Таласин.
На секунду показалось, что Элагби хочет возразить. Но Таласин чувствовала, как кровь отливает от лица, а глаза расширяются с каждой секундой, и такое пугающее зрелище наверняка убедило его в необходимости более аккуратного подхода.
– Да, ты Таласин, – медленно проговорил он. – Таласин из Сардовии, что ходит между этим миром и эфиром. Но ты также Алюнсина Ивралис, единственное дитя Элагби из Доминиона и Ханан из Зари. Алюнсина Ивралис, внучка Урдуи, той, что вознесла землю над водами, и полноправная наследница Драконьего Престола.
– Ваше высочество, я смею советовать вам не торопиться с подобными заявлениями. – Рапат выглядел удрученным. – Несмотря на такое поразительное сходство с госпожой Ханан, Ее звездное Величество ни за что не позволила бы…
– Понятно, что ради соблюдения формальностей нужно будет провести тщательную проверку, – пренебрежительно махнул рукой Элагби. – Но это лишь подтвердит то, в чем я и без того уверен.
Он переключил внимание обратно на Таласин, и та сильно смутилась, заметив, что его глаза блестят от слез.
– Знаешь, я тебя так хорошо помню. Ты была такой шаловливой малышкой, то и дело пыталась стащить его у меня, – он прикоснулся к своему обручу, – когда я держал тебя на руках. Но я не мог долго злиться, ведь стоило увидеть, как ты смотришь на меня глазами своей матери, как улыбаешься ее улыбкой… Я узнал бы тебя где угодно. Пусть нас разделили бы хоть еще девятнадцать лет, сердце все равно сказало бы мне, что ты моя девочка. Ты что же, совсем не помнишь своего амъю, даже капельку?
«Нет, – подумала Таласин. – Не помню».
Зато какие-то вещи в ее голове наконец начинали вставать на свои места. Та связь с Ненаваром, которую она не переставала ощущать. Сны и видения, которые на самом деле оказались воспоминаниями.
Она прилетела в Доминион, чтобы отыскать ответы, и наконец получила их. Но она и подумать не могла, что после такого долгожданного воссоединения с родителем не почувствует связи ним в ту же секунду. Принц Ненавара был ей знаком, это факт, но вся странность ситуации сбивала с толку, а связанные руки и перекрытая магия вызывали чувство беспомощности. Это было настолько не похожим на радостную встречу, которую рисовало ей детское воображение, что девушка почувствовала себя обманутой. И разъяренной.
– Не может быть, что вы мой родственник, – огрызнулась она, чувствуя, как грудь начинает жечь сильная душевная боль. – Потому что тогда… Люди ведь постоянно бросают детей, потому что не могут обеспечить им нормальную жизнь. Но вы… вы принц. – Она практически выплюнула это слово. – Получается, вы либо просто оставили меня в Сардовии, либо отправили туда, потому что… потому что я была вам не нужна.
Это был как раз тот случай, которого она втайне опасалась, но не могла заставить себя признать это. Ей приходилось сражаться за объедки с другими изгоями
