вопросов я больше вам задавать не буду. Но признаюсь вот в чем. – Дросс вздохнул. – Я не могу оживить этого сенса. Но, по крайней мере, знаю, кто его убил. Хотя, ладно, кто конкретно – не знаю. Кто-то из вас. Ставлю десятку на вашего так называемого дворецкого. Он в вашей шайке главный, это факт.
– С чего вы взяли?! – А вот удивление было искреннее. Приятно видеть неподдельные чувства. Наверное, старею, подумал Дросс.
– Логично, что такое решение – впускать меня или нет – должен принять самый главный, – сказал он. – А как главному принять это решение? Поглядеть на меня поближе. Дворецкий увидел меня первым. Снял плащ, осмотрел, понял, что я безоружен. Да, думаю, именно он убил самооценку Твистера.
– Мою самооце…
– Прекращайте уже этот балаган. Вы не месье Твистер. Вы тут все не те, за кого себя выдаете.
Лицо Твистера пошло морщинами, как если бы они решили захватить лицо, свергнув с него все эти чертовы носы, глаза и рты. Он закашлялся.
– Вам нехорошо? – участливо спросил Дросс. Прозвучало фальшиво, но эмпатия доктора к тем, кто ему врет, испарялась очень быстро.
– Голова болит, – пожаловался Твистер. – И тошнит немного.
– Вы беременны, – брякнул Дросс.
– Что?
– Извините, – раскаялся доктор. – Само вырвалось. Но, с другой стороны, откуда мне знать, я же не врач, я доктор. А доктора бывают разные. Так что проверьтесь на всякий случай.
Твистер хохотнул. Все напряжение покинуло его, он расслабился и сразу стал выглядеть лет на «дцать» моложе.
– Давай! – сказал он, и предназначалась это явно не доктору.
Уже в который раз за вечер дверь распахнулась. На пороге появилась вся троица с дворецким во главе. Пистолет в его лапищах казался миниатюрным.
– Вы подслушивали? – ужаснулся Дросс. – Как некультурно!
– Умолкни, – буркнул дворецкий и поглядел на Твистера.
Тот развел руками.
– А я вам говорил! – воскликнул адвокат. – Надо было сразу с ним разобраться!
– Ничего бы не вышло, – сказал Дросс. – Ну или вышло, но вам потом пришлось бы грустить. Как минимум одного я бы забрал с собой.
Мадам Твистер очень внимательно поглядела на доктора.
– А ведь вы не обычный психолог, да?
– Да, я бывший коп.
На мгновение в комнате повисло тяжелое молчание. Фунтов пятьсот, оценил Дросс. А затем адвокат расхохотался.
– Все было зря! С самого начала! Ты пыталась дать ему взятку? – повернулся он к хозяйке. – Видимо, надо было предлагать больше!
– Доктор, – медленно проговорил дворецкий, – вы сказали, что мы не те, за кого себя выдаем.
Дросс кивнул.
– И кто же мы, по-вашему?
Соврать было правильнее, сказать правду – опаснее.
– Думаю, беглые сенсы? – предположил доктор.
Снова тишина, уже фунтов на шестьсот пятьдесят.
– И что нас выдало?
Дросс вздохнул.
– Вы угрожаете мне оружием, желая, чтобы я произнес типичную финальную речь детектива? – уточнил он.
Дворецкий посмотрел на него как на человека, сурово отставшего в эволюционной гонке.
– Именно, – подтвердил он с легким сомнением в голосе.
– Отлич… то есть слушаюсь и повинуюсь, – вздохнул доктор. – В конце концов, я буду не первым, кто пошел на поводу у чувств.
– Начинайте уже! – рыкнул адвокат.
Дросс набрал воздуха в грудь, безуспешно стараясь побороть довольную улыбку.
– Темнота в коридоре, когда мы вошли. Ни одного семейного фото. Давайте угадаю: вы принялись спешно выкручивать лампочки, когда я постучал и представился?
– Достаточно просто нажать на выключатель, – заметил дворецкий.
– И то верно, – согласился Дросс. – Но и это не самое подозрительное. Я сказал мадам, что дети в полнейшем восторге от самооценок, что, кстати, вранье. Мадам вышла, рассказала о моих словах мужу. Я задал вопрос, и месье мне это повторил слово в слово. А все потому, что вам неоткуда знать, как дети относились к самооценке: вы не знаете и этих детей, и в принципе того, как живут люди с сенсами. Это можно объяснить только тем, что вы живете в месте, отрезанном от мира. Резервация сенсов подходит.
Он перевел дыхание.
– Ну и давайте посмотрим правде в глаза: если утка крякает как человек и выглядит как человек, это не делает ее человеком, она всего лишь подозрительная утка.
В тишине было слышно, как скрипят зубы адвоката.
– Я не пытаюсь вас оскорбить, – примирительно поднял руки Дросс. – Но люди, какими бы сумасшедшими они ни были, так себя не ведут. Никто не флиртует над трупом, никто не демонстрирует любовника, и вряд ли кто-то станет настолько упиваться собственной никчемностью. Хозяин дома, который не пользуется колокольчиком для слуг? Адвокат, готовый кинуться в драку?! Мы не в романе и не в криминальном триллере.
Дросс прокашлялся, затем продолжил:
– Вероятно, вы появились на пороге дома, когда стало ясно, что зашквала не избежать. Вас пустили, но самооценка распознала в вас сенсов, начала звонить в полицию, и вы ее убили. Затем куда-то дели хозяев – например, посадили в подвал. Вряд они мертвы, но к этому мы вернемся позже. Я долго не мог понять двух вещей. Вот, например, зачем вы позвонили и сообщили о смерти сенса? Правда, пообщавшись с вами сейчас, понял. Вы ведь впустили меня в дом не только потому, что я представился полицейским. Для вас мой приезд стал сюрпризом. Для большинства из вас. Но кто-то ждал меня, тот, кто и позвонил втайне от остальных. Его или ее расчет, наверное, был такой: я приезжаю, и меня тут же кидают в подвал к настоящим Твистерам. И там я могу хотя бы помочь главе семейства, страдающему от синдрома сенс-отмены. Но все пошло не по плану.
– Вы знаете, кто это? – спросил дворецкий. – Кто звонил?
– Знаю, – ответил Дросс, – но не скажу. Еще мне не хватало тут ваших разборок.
– Говори! – крикнула мадам, Твистер удивительно целомудренно выругался, а адвокат, казалось, вот-вот кого-нибудь ударит.
Дворецкий поиграл пистолетом, и все замолчали.
– Согласен, – сказал он. – Сейчас не время для распрей.
– Вы хороший лидер, – одобрил Дросс.
– Спасибо.
Снова наступила тишина, сенсы смотрели куда угодно, только не друг другу в глаза. Дросс подумал, что при такой сплоченности в полицию могло бы поступить и сразу четыре разных вызова. Ах нет, все-таки три.
Дворецкий глядел уверенно и пистолет не опускал.
– Что за вторая вещь? – спросил он.
– Простите?
– Вы сказали, что не понимали две вещи, – пояснил дворецкий. – Одну вы сами поняли. Что за вторая?
Дросс скривился. Он уже пожалел, что упомянул об этом. Задавать такие вопросы тем, у кого в руках инициатива и оружие, было опасно. Но…
Была не была!
– Зачем было уродовать тело несчастной Сэми? – спросил Дросс, стараясь сделать голос как
