А ну сядь на место.
— Алиса теперь в опасности…
— Ничего с ней не станется. Сядь, кому говорю. Вот в этом твоя проблема: спешишь вечно, словно опоздать боишься. В жизни порой подумать нужно, прежде чем напролом лезть. Ты о ребёнке от кого узнал?
— От Любки.
— Во-от, — протянул священник. — Стало быть, Алиска не хотела, чтоб ты знал.
— Но я знаю. Не понимаю, на что она вообще рассчитывала? Неужели думала это скрыть? Рано или поздно я бы всё понял.
— А ты подумай.
— Да что тут думать⁈ И так всё понятно: злая она на меня, за то, что я её бросил.
— А может, наоборот? Жизнь тебе портить не желает? Насильно привязывать к себе не хочет.
— Да какая разница?
— Большая. Вы почему разошлись?
— По обоюдному согласию.
— Ты ещё скажи — не сошлись характерами. Что у вас вдруг не так пошло?
— Я дурак потому что. Не надо было вообще начинать… Пожалел я её. Ей бы житья не дали после того, как в ней Баал сидел. Я же видел, как на неё косились… У нас с самого начала всё кувырком пошло. А затем… В общем, не самая лучшая идея — спать с одной и при этом желать другую.
— И ты думаешь, если сейчас к ней вернёшься, всё вдруг на лад пойдёт?
— Нет, конечно, я же не полный идиот. Ничего, как говорится: «Стерпится — слюбится».
— Значит, такой судьбы ты ей желаешь? Думаешь, через силу жить — это то, о чём она мечтает? Вы же проклянёте друг друга.
— И чё делать-то⁈
— Не знаю, — вздохнул отец Владимир. — Одно тебе точно могу сказать: спешить в таких ситуациях не стоит. Поговори с ней, узнай, чего она хочет? Может, там и ребёнка уже нет.
— Нет, не думаю, что она решит от него избавиться.
— Женское сердце порой непредсказуемо. Хотя, скорее всего, ты прав. В любом случае этот ребёнок дан тебе не просто так, особенно если учитывать наше положение.
— Мне нужно поговорить с Исаем. — Я всё-таки вернулся к первоначальной причине прихода в храм. — Есть у меня к нему парочка вопросов. Кстати, вы с матушкой поговорили?
— Поговорил, — вздохнул отец Владимир. — Она всё передала архиерею, но ответа мы пока не получали.
— Считайте, что уже получили, — усмехнулся я. — Старейшины выслали за мной ликвидаторов.
— Наслышан. Что ж, бог им судья. Только ты знай, Сергей: мы тебя на растерзание не отдадим.
— И на том спасибо.
— Ты отдохни, а завтра поутру приходи, попробуем твоё с Исаем сознание синхронизировать.
— Да какой там… не до отдыха теперь. Нужно ещё с Лёхой перетереть и Алису проведать. Ваша правда, поговорить нам нужно.
— Ну, с богом. — Отец Владимир поднялся и несколько раз меня перекрестил.
Я тоже не стал задерживаться. На улице давно стемнело, вечерняя служба позади. Отец Владимир, собственно, только ради меня в храме и торчал, а ведь его дома ждут. В отличие от меня.
Кошку, что ли, завести? Хотя где её теперь взять? Бесы потрудились сократить популяцию пушистых питомцев до критического минимума. До сих пор удивляюсь, как нам удалось Катюху заполучить. Но Шкет её ни за что не отдаст. Да она и сама от пацана ни на шаг не отходит. Разве что повезёт и залетит наша кошка от какого-нибудь гастролёра. Вроде как мужики говорили, что ходит здесь один, чёрный как ночь и морда наглая.
Так, что-то совсем не о том я думаю. Мне своих забот по самую макушку, а я о кошачьем благополучии забочусь. Что же делать? Как быть? По сути, ответ на поверхности: нужно поговорить с Алисой да определиться раз и навсегда.
Стоп! А ведь прав отец Владимир. Ситуация в корне изменилась. Я больше не последний в роду Исаевых, а значит, в моей жертве уже нет никакого смысла. Но и вопрос с атомными электростанциями останется открытым. Интересно, а получится у меня провести Баала? Или он уже в курсе происходящего? С другой стороны, если я не выполню свою часть договора, то никакого потомства не будет, потому как нас всех уничтожит радиация. Да, может быть, не сразу, возможно даже, горстка людей найдёт относительно безопасное место. Но меня и моего ребёнка среди них точно не будет.
Слишком много мирного атома в центральной России, у нас под боком, чуть не с десяток можно насчитать. Не на заднем дворе, конечно, но эти расстояния для катастрофы подобных масштабов — ничто. Достаточно пары станций в Подмосковье и лёгкого ветерка, чтобы мы все получили смертельный «загар». Как по мне, ситуация сделалась ещё хуже, чем была.
— О, на ловца и зверь бежит! — откуда ни возьмись выскочил Лёха. — Ты где лазаешь, я тебя по всему лазарету ищу?
— Не поверишь, — усмехнулся я, — за тобой гоняюсь.
— Ясно. Ну, ты как, очухался?
— Физически разве что.
— Короче, я нигде Костю найти не могу.
— В смысле?
— В прямом. Как сквозь землю провалился.
— С Маринкой говорил?
— Только что от неё. Сказала, что в последний раз перед вашим рейдом его видела, он с одним из рязанских о чем-то трепался.
— С кем конкретно?
— Не знает она, но судя по описанию, среди покойников его нет.
— Блядь, вот как чувствовал, что не просто так они сюда приехали. С транспортом что?
— Здесь все машины на месте. Парни в первую очередь проверили. Думаю, у них где-то по пути техника припрятана. К реке тоже ходили, но там рыбаки с утра наследили так, что сам чёрт голову сломит.
— Что за день сегодня? — Я закатил глаза. — Хорошие новости вообще будут?
— Короче, ты у нас один с пятой ступенью, попробуй его ауру запеленговать.
— Проще сказать, чем сделать, — ухмыльнулся я. — Меня весь день колбасит, успокоиться не могу. Ладно, давай в храм, попробую настроиться.
Уже который раз за вечер я вернулся в промёрзшее помещение церкви. Сейчас здесь было темно. Отец Владимир уже ушёл, хотя, может, оно и к лучшему.
Я встал точно под купол, закрыл глаза и попытался успокоиться. Самым сложным оказалось очистить разум от посторонних мыслей. Требовалось поймать особое состояние между сном и явью, а мысли отвлекали, мешали
