— Течешь, стерва, — порыкивает, склонившись у меня над ухом.
— Признайся, — рвано дышу я, ухом прижимаясь к столу и смотря в открытый дверной проем с надеждой, что нас застукает его святая Мадина, — тебе нравится. Тебя возбуждают не смиренные женщины, а непокорные потаскухи. Со мной ты чувствуешь себя владыкой мира, с ней — рабом. И ты никогда не реализуешь свои тайные грязные фантазии с ней. Тебе в кайф брать чужое. Без спросу. Жестко. Грубо. Бороться с внутренним голосом разума и морали.
Мои трусы рвутся, обжигая кожу натянутым как лезвие шелком. Ширинка мужских брюк возбуждающе режет слух. А когда головка члена упирается в мою вагину, у меня закладывает уши.
— Да-а-а… — выдавливаю я, стиснув зубы и отправившись навстречу Ризвану. — Ты никогда не трахнешь ее так…
Он заламывает мои руки за поясницу и с диким утробным рыком вторгается в меня.
— Будь ты проклята, — хрипит, долбя меня так, что ножки стола со скрипом царапают паркет.
Хватает за волосы, поднимает над столом и зубами прикусывает мочку моего уха.
Перед глазами все плывет, но я цепляюсь взглядом за вид из окна напротив. По велодорожке, прилегающей к саду, спокойно петляет на своем велосипеде Мадина. Ни о чем не подозревая. Общаясь и смеясь со служанками. Летая в наивных мечтах о скорой свадьбе и счастливой супружеской жизни.
Я поворачиваюсь к Ризвану, кладу голову на его плечо и нахожу его губы своими. Ненасытно целует, кусает, посасывает, трахает языком мой рот, одной рукой продолжая тянуть за волосы, другой мять мою грудь.
Снова развернув меня, подхватывает под бедра и усаживает на стол. Глаза в глаза. Одно дыхание на двоих. И моя ладонь на его твердой груди, в которой неистово бьется буйное сердце.
Его взгляд всего на миг перемещается на окно, становится пугающе диким и возвращается к моему лицу.
— Боже, — шепчу я с четким ощущением, будто шмякнулась на землю, выпав с самолета. Вдребезги. Разлетевшись на куски. Превратившись в пыль. — Вот я и нашла твою слабость… Это не она…
Ризван вновь толкается в меня своим огромным горячим членом, едва не выбив дух, и шипит мне на ухо:
— Нашла…
Я проглатываю невидимую пилюлю горечи. По щекам вновь текут слезы. Но отдаваться Ризвану вдруг становится вдвойне приятнее.
Его губы находят мои, и мы проникаем друг в друга без стыда и памяти. Просто наслаждаемся моментом, звучащим нашим тяжелым дыханием, моими стонами, его хрипами и скрипом ножек стола.
Он кончает глубоко в меня, зубами впившись в мою шею.
Дрожа в его объятиях, кончиками пальцев глажу его волосы на затылке и растягиваю миг обоюдного удовольствия. Презираю себя за эти чувства, но пора признаться самой себе, что Ризван заставляет чаще биться мое сердце. И не только от страха. Я его хочу. Желаю всем телом и душой. Скучаю, когда мы не вместе. Прощаю ему грубость и угрозы. И эта порочная зависимость начинает меня пугать…
Он уходит, сухо обронив:
— Ужин в семь. Не опаздывай.
А я еще долго сижу на столе, смакую послевкусие нашей близости. Облизываю губы и кайфую от пульсации между ног. Через не хочу тащусь в ванную, снимаю с себя помятую одежду и залезаю под прохладную освежающую струю, смывающую с меня запах Ризвана и его сперму, медленно стекающую по внутренней стороне бедер.
Пусть дерзко, но он пригласил меня на семейный ужин. Правда, мне придется сидеть за одним столом с Мадиной, притворяясь секретаршей ее жениха, но ведь я буду знать, что предпочтение он отдает мне.
Я должна выглядеть эффектно. Ничуть не хуже Мадины. И даже лучше.
Платье оставляю для нашей загадочной поездки, а сама облачаюсь в шикарную блузку, запахивающуюся нахлестом, и обтягивающую юбку длиной до колен. Волосы собираю в небрежную прическу. Уши украшаю маленькими сережками. А в дополнение к образу надеваю шелковые чулки и туфли на высокой шпильке.
Два «пшика» изящного парфюма — и я готова.
По лестнице спускаюсь смело. В обеденном зале игнорирую взбешенный взгляд хозяйки этого дома и коротко улыбаюсь Ильясу — мелкому гаденышу, не брезгующему ничем ради уничтожения старшего брата.
— Здравствуйте! — приветствую сидящих за накрытым столом домочадцев.
Служанка выдвигает для меня стул с высокой спинкой, и я присаживаюсь, чувствуя на себе пристальный взгляд Ризвана. Он сидит по правую руку от матери, устроившейся во главе стола. Рядом с ним — невеста. А я с другой стороны — рядом с Ильясом.
— Добрый вечер, — недовольно фыркает хозяйка дома.
— Мадина, вы не представлены друг другу, — оживает Ризван. — Это Роксана. Наш секретарь.
— Незаменимый, — уточняет Ильяс, будь он неладен.
Наши с Мадиной взгляды встречаются. Девица хоть и юная, а с перчинкой. Сразу глазами меня обводит, губенки поджимает, хмыкает с полуулыбочкой. Она уверена, что надолго я тут не задержусь. Но как бы не вышло иначе.
— Подавайте, — велит Ризван прислуге, и нас начинают обслуживать.
— Давно вы здесь работаете? — интересуется Мадина.
— Две недели, — отвечаю я, не просто отыгрывая роль, а фактически говоря правду.
— Испытательный срок, значит. — Она многозначительно посматривает на Ризвана, словно уже ставя его перед неизбежным: после свадьбы секретарша полетит за дверь.
— Она справляется, — отвечает он. — Ты кушай. Послезавтра приедет Саид. Не хочу, чтобы он решил, будто мы морили тебя голодом.
— Боишься, что отменит свадьбу? — хихикает она, отчего меня начинает мутить.
— Я этого не переживу, — бесцветно произносит Ризван и, отрезав кусочек стейка, закидывает его в рот.
Дьявол! Он даже жует по-особенному. Глаз не оторвать.
— Риз, — вдруг подает голос Ильяс, — может, я сегодня съезжу с Роксаной на встречу? А ты побольше времени проведешь с Мадиной? Заберет ее Саид послезавтра, скучать будете.
— У тебя встреча? — удивляется девчонка.
— Хорошая идея! — соглашается мать. — Риз, действительно, пусть Ильяс займется делами. А то вы с Мадиной почти не видитесь.
Скрипнув зубами, он подносит к губам стакан воды и делает глоток.
— К сожалению, — вмешиваюсь я, — при благоприятном исходе вечера мне понадобится подпись Ризвана в контракте. Мы не можем
