упускать выгодного клиента. Так что я вынуждена украсть у вас вашего жениха, Мадина. Надеюсь, вы понимаете, что это ради вашего общего будущего.
Она натянуто улыбается мне и молча кивает. Хозяйка дома открывает рот, чтобы возразить, но Ризван перебивает ее:
— Совершенно верно. Скорее всего мы вернемся поздно. Так что не ждите нас. Ложитесь спать.
Я с огромным трудом скрываю довольную улыбку и опускаю глаза, пряча сияющий в них блеск.
Остальное время мы ужинаем в тишине, позвякивая приборами и слушая тиканье старинных напольных часов. Как только Ризван наедается, он встает из-за стола и обращается прежде всего ко мне:
— Через сорок минут жду тебя у машины, Роксана. Вечер будет в неформальной обстановке. Надень что-нибудь менее строгое.
— Ризван, но ты же постараешься вернуться пораньше? — спрашивает у него обеспокоенная Мадина.
— Это не от меня зависит, — отвечает он и, не проронив больше ни слова, покидает обеденный зал.
— Что ж, — я вытираю губы салфеткой и тоже поднимаюсь, — пойду собираться. Всем хорошего вечера.
Поймав на себе обжигающий взгляд ревнивой Мадины, мило улыбаюсь ей, в душе представляя, как сжимаю ее тонкую шею обеими руками и душу к чертовой матери. Хотя она увидела во мне серьезную конкурентку. А это льстит.
Выйдя из зала, прикрываю дверь, но не успеваю и шага ступить, как меня хватают крепкие мужские руки и затаскивают в тень широких пальмовых листьев.
— Риз… Нас увидят…
Не слушает меня. Молча впивается поцелуем в мои губы и вжимает меня в стену. Совсем голову потерял. Мадина от нас через стенку. Буквально в нескольких шагах. В любой момент выйдет и застукает.
— Жду в машине, — напоминает он, отпустив меня так же резко, как и поймав.
Медленно отстраняется и скрывается в полумраке коридора.
На подкошенных от бесконечного счастья ногах я возвращаюсь в свою комнату и утопаю в мягкости матраса. Пальцами вожу по прохладному шелку покрывала и улетаю в какие-то несбыточные мечты. Мне страшно от мысли, что моя новая реальность становится чем-то обыденным. Я привыкаю и мирюсь со своим положением в этом жестоком мире и боюсь, меня это испортит. Как человека.
Переодевшись в платье, выбранное Ризваном, я спускаюсь вниз без опозданий. И разумеется, сразу сталкиваюсь с поджидающей меня мамой Риза. Деловито скрестив руки на груди и с прищуром поджав губы, она обводит меня взглядом и коварно улыбается уголком губ.
— Пусть эти тряпки не вскружат тебе голову, Роксана. Не забывай свое место.
— Вы свое тоже, — парирую я и шагаю на выход.
Машина уже ждет у входа. Ризван в смокинге стоит в свете ее фар и, сунув руки в карманы брюк, смотрит в никуда.
— Я готова, — докладываю ему, спустившись по ступенькам.
Выйдя из задумчивости, он оглядывает меня с головы до ног, одобрительно кивает и открывает для меня пассажирскую дверь. Сам садится с другой стороны. Веля водителю трогать, расстегивает пуговицу пиджака и, отвернувшись к окну, пальцем потирает щетинистый подбородок.
— Куда мы едем? — набравшись храбрости минут через пять после выезда из поместья, интересуюсь я. Глаза Ризвана находят свою цель на моем лице и превращаются в засасывающие воронки. — Я просто так спросила, — вздыхаю. — Не нравится пейзаж.
Мелькающая за окном чернота густого леса и правда навевает тоску. Свежи в памяти жуткие угрозы расправы за мое неповиновение.
— Тормози! — вдруг велит Ризван водителю. — Выйди погуляй.
С замершим сердцем слежу за тем, как тот, съехав на обочину и заглушив двигатель, выходит на улицу, и лихорадочно сглатываю. На Ризвана посмотреть смелости не хватает. Его приперли к стенке. Почему бы не предположить, что он вывез меня сюда, чтобы избавиться? Я его огромная проблема. Геморрой, иными словами. Кость в горле. Без меня все станет куда проще.
— Может случиться так, Роксана, что у тебя появится шанс вернуться домой, — произносит Ризван. Но вместо того чтобы прояснить ситуацию, нагоняет еще больше тумана. — Но в целях твоей безопасности я должен просветить тебя по двум вопросам.
— Я думала, Ильяс меня уже просветил.
— Мой брат импульсивен. Он руководствуется своими эгоистическими желаниями.
— А разве у вас это не семейное?
Не выдержав моего ехидства, Ризван резко подается корпусом ко мне, хватает меня за плечо и крепко его сжимает, заставив с паникой посмотреть ему в глаза.
— Не притворяйся дурой, Роксана, — цедит сквозь зубы. — Тебе не идет. Ты должна запомнить, что твоя жизнь уже никогда не станет прежней. Окажешься дома — не забывай о двух вещах, которые могут стоить тебе жизни. Во-первых, забудь меня. Словно меня никогда не существовало. Во-вторых, забудь, что ты знаешь о Махдаеве. Словно и о нем никогда не слышала. И ты проживешь долгую и счастливую жизнь.
— Тебе не все равно, какую жизнь я проживу? — едва слышно пищу я, вжавшись в сиденье.
Взгляд Ризвана ласкает мое лицо, задерживается на губах и затуманивается. Отпустив мою руку, он большим пальцем проводит по моей нижней губе и тихим хриплым шепотом отвечает:
— Нет. Не все равно.
Его ладонь ложится на мое обнажившееся колено. По суровому лицу скользит тень возбуждения. Блеск в глазах, безусловно, раздевающий, жаждущий. Ризван способен им довести меня до истерики.
Мужской взгляд спускается на мою грудь, и он произносит:
— Ты очень красивая, Роксана. Тебе нужно сниматься в кино.
Мои сомкнутые губы изгибаются в ухмылке. Если это комплимент, то не самый удачный.
— Или стать проституткой? — спрашиваю с укором, но его ладонь, сжимающую мое колено, не отнимаю.
Так хорошо от жара его кожи. От его теплого запаха, проникающего в мои ноздри. От тестостерона, кружащего голову.
Его визуальный натиск пьянит мое сознание. Хочется сейчас же запрыгнуть на него и трахаться до потери сознания. Это проклятие — быть согласной на все, находясь рядом с ним, в его власти, под его гнетом.
От напряжения, зазвеневшего между нами, по моей спине стекают капельки пота. Легкий, но агрессивный соблазн, каким обладает Ризван, окутывает меня подобием наркотического дыма. Вдохнул — и умер.
Медленным движением он сдвигает руку от
