колена. Выше. По моему бедру, покрывающемуся мурашками. По его чувствительной внутренней стороне. Задирая ткань платья, он пальцами поглаживает мою кожу, вынуждая меня добровольно раздвинуть ноги. А как только он касается моих трусиков, с моих губ слетает приглушенный стон.
Сладкая дрожь ползет по телу. Сковывает. Погружает в чан с кипящей лавой.
Отодвинув полоску белья, Ризван надавливает на набухшую горошину клитора и, заглядывая в мое лицо, ворует мой рваный испуганный выдох. С грубой нежностью массируя мои складки, он вынуждает меня выгнуться дугой и обеими руками вцепиться в кожаное сиденье.
— Рокса-а-ана, — протяжно шепчет он мне на ухо. — Я… хочу… тебя… вылизать.
Убив меня этим заявлением, он дергает меня на себя, заваливает на спину и, рывком раздвинув мои онемевшие ноги, опускает лицо в тень бедер. Я лишь успеваю разглядеть его расплывающееся лицо, как мое тело пронзает молнией от ощущения горячего влажного языка, коснувшегося моего средоточия женской страсти.
Целуя, посасывая, прикусывая, оттягивая и отпуская, Ризван набирает жесткий темп, от которого у меня текут слезы. Я запускаю пальцы в его волосы и погружаюсь в невесомость. Чувствую, как власть постепенно переходит ко мне. Как я порабощаю своего господина. Как становлюсь для него центром мироздания. И это чувство вызывает бурю эмоций, смешанных с эмоциями, подаренными сумасшедшим оральным сексом.
Трахая меня языком, Ризван доводит меня до оргазма, но не прекращает, даже когда я кричу, собрав в кулак его волосы. В какой-то момент не выдержав этой пытки, я подрываюсь, судорожно расстегиваю ремень его брюк, достаю эрегированный член и запрыгиваю на него. Глядя Ризу в глаза, целуя его влажные от моих соков губы, царапая его шею. Скачу на нем, как сумасшедшая, доводя себя до второй волны пика наслаждения. Спрыгиваю с него за мгновенье до… и, склонившись, обхватываю головку его агрегата губами. Проталкиваю его в глотку и отсасываю с диким остервенением. Получая удовольствие от утробного мужского рычания. Смакуя брызгающую на мое небо и язык сперму. Глотая ее маленькими глоточками. Пальцем собирая последние капельки с губ и члена, обсасывая этот палец и демонстративно сглатывая остатки.
Тяжело дыша, смотрю на разомлевшего Ризвана и с ужасом понимаю, что мы творим нечто запретное. То, за что оба поплатимся жизнью.
Взяв мое лицо за подбородок, он притягивает меня к себе и снова целует. Не брезгуя вкусом своей спермы, капли которой еще могут быть у меня на языке. Целует меня безудержным ураганом, сбивчиво дыша мне в губы.
— Мы погибнем, Роксана, — произносит он, переведя дух. — Если не остановимся.
— Тогда остановись, — отвечаю, глядя ему в глаза. — Что тебе мешает?
— Не могу, — признается он, тыльной стороной ладони погладив меня по щеке. — Я в тебя влюблен.
В его тоне морозом скрипит самопрезрение. Он ненавидит себя за это чувство. Готов умереть и родиться заново, лишь бы забыть меня. Но, в отличие от Ильяса, Ризвану я верю. Есть в нем нечто гипнотическое. Да и на многие вопросы сразу вылезают ответы, которые не надо озвучивать. Лучше приберечь голосовые связки для стонов и хрипов.
— И ты готов отпустить меня? — спрашиваю, провоцируя его на исповедь.
— Возможно. Если ты захочешь. И если у меня будет гарантия твоей безопасности. Я сейчас не о твоем брате. — Он застегивает штаны, заправляет рубашку и вытягивает полы пиджака. — Твой брат — размазня, и мое мнение не изменится, даже если он получит сотню наград за заслуги. Тебя должен защищать мужчина со стальными яйцами.
— У брата они есть.
— Поэтому ты в моем плену? — Ризван растаптывает меня этим вопросом.
Сначала признается в любви, потом оскорбляет брата и в завершение напоминает мне мое позорное место.
Поправив платье, отворачиваюсь и бурчу:
— Куда мы едем?
— Надо кое с кем встретиться. Не хотел оставлять тебя в доме со своими родными.
— Ты даже им не доверяешь. Ясно, почему и мой брат кажется тебе ничтожеством.
— Я, в принципе, мало кого уважаю. Мужик — это не только особь в штанах. Это еще и личность, которая не моргнет, когда у ее виска прогремит выстрел.
— Какие крайности, — острю я и нехотя вспоминаю, как Риз пристрелил парня, ударившего меня. Действительно — не моргнул.
Закончив этот разговор, Ризван открываю дверь и велит водителю везти нас дальше.
Весь оставшийся путь молчим. Морок, навеянный сексом, спадает. На его смену приходит жестокое осознание незавидной суровой реальности. А место, куда мы приезжаем, хоть и является ночным клубом, где люди по своей природе расслабляются, лишь еще сильнее меня напрягает. Трудно представить, что в таком заведении можно проводить серьезные сделки. С кем же тогда Ризван хочет встретиться и зачем?
— Ильяс знает об этой встрече? — интересуюсь я, когда он ведет меня на второй этаж — к вип-столику, за которым нас ждет пузатый усач в строгом костюме. Потягивая сигару и хороший коньяк при лицезрении стройных тел молоденьких девиц на танцполе внизу.
— Да. Только причина у нас иная. Не вздумай оговориться.
— Как будто мне это поможет, — вздыхаю я.
— Помочь тебе сейчас могу только я, Роксана. А язык у тебя развязный. Иногда думай, прежде чем болтать.
Его взгляд пронзает меня невидимыми кинжалами. Будто он способен придушить меня, если раскрою его великую тайну. Причем защищая не себя, а меня: быстрая смерть в приоритете перед долгой и мучительной.
— Опаздываешь, Гафаров, — хрипит солидный толстяк и смеряет меня оценивающим взглядом. Осмеливается причмокнуть, но наткнувшись на взгляд Ризвана, протестующе поднимает ладонь: — Не претендую, расслабься.
Ризван усаживает меня на диванчик, а сам занимает кресло. Откинувшись на спинку, заказывает у официантки коктейль для меня и виски для себя.
— Какие-то проблемы, Ризван? — наконец переходит к делу его компаньон. — Я слышал, за тобой следят. А я не хочу напороться на гнев Махдаева. Сам понимаешь.
— Ты тридцать лет был адвокатом нашей семьи. Тебя никогда не обижали деньгами. Будь же благодарен.
— Когда вопрос касается головы, выбираешь там, где безопаснее. А ты для меня сейчас — красная зона, Гафаров.
— Не будь лицемером, — сквозь зубы цедит Ризван. — Ненавижу это.
Хмыкнув, тот вынимает черный плотный конверт
