От одного только его вида тошнит. Урод, вылизывающий жопы. И как только у него еще язык не застрял?!
— Да, следовало предупредить о визите, — отвечает Ризван, поднимаясь из-за стола. — Что-то срочное?
— Да, я долг принес. Думал, сюрприз устрою.
Под жгучим взглядом Махдаева он ковыляет к столу, кладет на него кейс и, открыв, демонстрирует пачки с новенькими хрустящими купюрами.
Поверить не могу! Неужели он действительно отдает долг?!
Напоминаю себе о словах Ризвана и всеми силами стараюсь держать себя в руках.
— Пересчитаешь? — дрогнувшим голосом спрашивает Пономарев и переводит взгляд на меня. — Здравствуйте, Роксана Дмитриевна. Как вам на новом месте? Мы вас помним и ждем, когда же вы к нам вернетесь.
Ловлю на себе пронизывающий взгляд Ризвана, придвигающего к себе кейс.
— Я не вернусь, — улыбаюсь ему как можно правдоподобнее. — Мне здесь платят больше.
Хохотнув, Пономарев платком вытирает испарину со лба.
— Ты извини меня, Ризван. Не знал, что у тебя гости.
— Да все нормально, — вмешивается в разговор Махдаев, вновь раскачиваясь в кресле. — Не подскажете, на каких условиях в долг у господина Гафарова брали?
— На более выгодных, чем дал бы банк, — улыбается тот. — Процент невысокий и срок выплаты долгий. Я был искренне удивлен щедрости Ризвана.
Каков же говнюк! Чем дольше на него смотрю, чем больше его слушаю, тем сквернее на душе становится. И я на этого упыря работала?!
— Правда, секретаря моего к себе переманил. — Кивок в мою сторону. — Видите, так понравилось ей здесь, что назад не заманишь. Ризван, не представишь нас?
— Махдаев, — отвечает обладатель этой фамилии. — Саид.
— А я…
— Я знаю, кто ты, — вдруг переходит тот на «ты». Причем, с пренебрежением, как к смердящей букашке.
Недоверие в его лице и тоне к этой сделке передается мне. Заражает, подобно вирусу. Мозг выгрызает. И я начинаю предполагать, что деньги, принесенные Пономаревым, ни единым рублем ему не принадлежат и никогда не принадлежали. Это деньги Ризвана — те самые, что он накопил откупиться от долга Махдаева. Наличные, которые поспособствуют нашему побегу.
Теперь становится ясна причина появления Пономарева в сопровождении Малика. Кому, как не ему, Ризван доверил бы такие деньжищи! Мой бывший шеф держал их в руках не дольше пяти минут. Сам, наверное, охренел от суммы.
Захлопнув кейс, Ризван подает его Малику.
— Пересчитай, проверь на подлинность.
— Что? Каждую купюру? — уточняет тот.
— Каждую.
— Ризван, ты мне не доверяешь? — Выставляет грудь колесом Пономарев.
— Я доверяю чутью Саида. И мне совсем не нравится его взгляд.
Махдаев заметно расслабляется. Напущенной лестью Ризван попадает в яблочко.
Взяв кейс, Малик выводит из кабинета Пономарева и выходит сам. И только после этого я вижу бледность в лице Ильяса. Ведь Махдаев буравит его расковыривающим взором.
— Саид, — обращается к нему Ризван, — я в курсе, кто строил мне козни. Прости Ильяса. Мальчишка он. Ревнивый и завистливый.
— Знаешь, Ризван, сейчас у меня только одно желание — расторгнуть брачную договоренность, — шипит тот, не сводя взгляда с Ильяса. — Я считал твою семью порядочной. Но поторопился с выводами. Следовало почаще напоминать себе о вашем старшем брате-изгое. Сейчас меня тормозит только одно — влюбленность Мадины. Не испытывала бы она к тебе столь крепких чувств, послал бы вашу семейку на все четыре стороны! Я едва не поддался на провокации, поверив твоему братишке, что ты замышляешь против меня неладное. Что промышляешь работорговлей, сутенерством. Убиваешь и поддерживаешь наркотрафики.
— Видимо, я просто не вышел лицом, — отвечает Ризван и хлопает Ильяса по плечу. — Займусь его воспитанием. Может, отправлю куда-нибудь за границу. В Лондон, например. Пусть получит второе высшее.
— Хорошая идея. Одобряю, — соглашается Махдаев и поднимает свою огромную фигуру из кресла. — Рекомендую сделать это до свадьбы. Не хочу больше видеть его.
Он говорит об Ильясе в третьем лице, словно того уже тут нет. Или в принципе, нет. В живых.
Поправляет пиджак, берет со стола бокал с коньяком и осушает его залпом. Взглянув на часы, секунду над чем-то размышляет и вдруг касается взглядом меня. Холодным и пронизывающим. Затягивая петлю на моей шее.
— Самолет в Милан через три часа, — оповещает нас. — Мадина хочет там заказать себе свадебное платье. Ты же поделишься с нами своей секретаршей?
Кажется, в повисшей тишине я слышу, как скрипят зубы Ризвана.
Это уже не по плану.
Я ни в какой Милан в компании этого дикого зверя не собираюсь!
Внутри все на куски рвется. И как бы я ни старалась сохранять на лице непоколебимость, подозреваю, что кожа белыми пятнами пошла.
— У меня слишком много дел здесь, — осмеливаюсь улыбнуться.
— Нет у тебя здесь больше дел, — резко обрывает он. — У женатого мужчины не может быть молодой незамужней секретарши. Ризван женат по сути, если не по закону. И его долг — чтить порядки и традиции. Мы договорились, что ты введешь Мадину в курс ее будущего бизнеса, так что собирайся — с нами полетишь. Ты же не против, Ризван? — Махдаев мажет по мне взглядом и переводит его на Ризвана. — Если я трахну твою секретаршу?
Все… Это конец…
В мгновенье выхватив из-за спины два ствола, Ризван наставляет их на Махдаева и Ильяса.
У меня сердце уходит в пятки. Стучит об пол, рьяно силясь вырваться. Вены так натягиваются, что кажется, сейчас взорвутся. Дышать тяжело. Прокалывает от глотки до легких.
Пятясь к двери, Ризван продолжает держать на мушке и Махдаева, и Ильяса. Не знаю, выстрелит ли он в родного брата, но в Саида точно осмелится.
— Что и следовало доказать, — усмехается Махдаев. — Ты слишком легко поддался на провокации.
Я прячусь за спиной Ризвана и вместе с ним отступаю к двери, молясь, чтобы обошлось без кровопролития.
— Ты променял род на шлюху? — Махдаев выгибает бровь, дотянувшись до бутылки и налив себе еще. — Замазал кровоподтеки на роже Малика, сунул мешок бабла Пономареву, разыграл тут спектакль и решил, что я поведусь? — Берет бокал и снова осушает его. — Мой шрам,
