помощью властей нас ведь проще найти.
— А как же твой помощник? Малик? — Белов бросает на меня пронзительный взгляд, и Роксана замолкает. Конечно, в ее голове мелькает мысль, что я все-таки причастен к этому убийству, но она быстро ее отметает:
— Это глупо! Зачем нам так подставляться?!
— Пономарев был тебе должен, Гафаров. А долг не отдал.
— Отдал. Все это видели. Он принес долг вчера утром. Прямо ко мне домой. Посмотрите видео с камер наблюдения.
— Их нет.
Ильяс! Разумеется, это он позаботился!
— Бабки у нас. Внутри этой хижины. Зайди и убедись.
— Этого мало. Я в курсе, на что ты способен, Гафаров. И отпуская с тобой свою сестру, я обрекаю ее на самую большую ошибку.
— Оставив ее здесь, ты обречешь ее на смерть.
Между нами повисает тишина. Наверное, я здесь лишний. Брату и сестре надо поговорить с глазу на глаз. Но я себе Роксану доверяю больше, чем ему.
— Риз, дай нам минуту, — просит она меня, берет Белова за руку и отводит в сторону.
Они разговаривают эмоционально, но негромко, периодически поглядывая на меня. Логично, что Белов отговаривает Роксану от побега. Странно, что она под запахом свободы остается верна своему выбору. Если бы прямо сейчас бросила меня и уехала с братом, я бы проклял ее, но понял.
Попрощавшись с ним, обнимает, целует в щеку и отпускает. Ко мне возвращается, как только его силуэт скрывается в густых зарослях.
— Он использует наши настоящие имена, чтобы замести следы. Малик будет вести Махдаева в одну сторону, Олег — в другую, а мы тем временем исчезнем, — докладывает мне, поднявшись на ступеньку и улыбнувшись в свете ранних пробивающихся сквозь листву солнечных лучей. — Ты ему не веришь, да?
— Не верю.
— А мне? — Ее руки смело обвивают мою талию и оказываются на пояснице, ноготками проводя по коже.
Опускаюсь к ее лицу и, заглянув в глаза, отвечаю:
— Тебе — тем более, не верю.
Не пугается ни на секунду. Подтягивается на носках, губами касается моих губ и отвечает:
— Похоже, я самая страшная опасность в твоей жизни, Ризван Гафаров…
Глава 20
Один из самых длинных дней в моей жизни. Нескончаемые секунды томительного ожидания — либо конца, либо начала. Ризван почти все время молчит. Часто выходит на улицу: осматривается, прислушивается, даже принюхивается. Зверь, охраняющий свое логово и самку.
Аппетита нет у нас обоих. Только ближе к вечеру решаем перекусить. Для побега нужны силы, поэтому приходится закинуть в себя немного еды.
— Риз, мне страшно, — признаюсь я, хоть и понимаю, насколько это неуместно.
Он без слов знает, как меня трясет. Вероятно, и сам боится. Так что мое признание ничего не меняет в лучшую сторону. Наоборот, выставляет меня слабачкой, трусихой.
— Когда мне было одиннадцать, я угнал тачку и въехал в соседский забор. В наказание отец вывез меня в лес и бросил там на целую ночь. Страшно — это когда ты не знаешь, какие опасности таит будущее. Ко всему остальному можно подготовиться.
Голос Ризвана — ровный и холодный — очередное доказательство, с какой трезвостью он подходит к решению любой задачи. В нем нет обиды на отца за суровые методы воспитания. Кажется, он даже готов простить Ильяса за предательство. Он умеет мириться и приспосабливаться. А мне не помешает взять с него пример, если я планирую всю жизнь жить в бегах.
Мы выдвигаемся из хижины с наступлением сумерек. Судя по тому, что Ризван забирает все вещи, мы сюда уже не вернемся.
Приехав в деревню, показываю ему путь до почты, а там нас встречает сторож-старичок. Взяв у меня крупную купюру, впускает в отделение и выдает ключ от ячейки. От брата я получаю не только целый пакет паспортов и прочих документов, но и два комплекта одежды, походную сумку, кнопочные мобильники и несколько сим-карт.
Пока я переодеваюсь, Ризван тщательно изучает бумаги.
— Ну и что дальше? — спрашиваю, поправляя волосы под бейсболкой.
Пролистав паспорта, он протягивает один мне и отвечает:
— Лилиан Ришар. Французский акцент сымитируешь?
— Мы летим в Париж? — обалдеваю я.
— Нет, только ты.
— В смысле? — напрягаюсь, не припоминая такого уговора.
— Я прибуду к тебе через два дня.
— Но почему?!
— Так надо. — Ризван берет комплект своей одежды, быстро переодевается, грязный костюм убирает в мусорный мешок и отсчитывает для меня деньги. — Ты едешь в аэропорт прямо сейчас. Если верить твоему брату, там чисто. Садишься на рейс, — в моей руке появляются билеты, — пересадка в Москве всего полтора часа. Прибудешь в Париж, возьмешь такси и поедешь в самый дорогой отель. Но там покажешь вот этот паспорт. — Он подает мне еще один документ, удостоверяющий выдуманную личность.
— Закаева Асия? Ты смеешься? — Я развожу руками, не представляя, как играть эти роли — то я француженка, то чеченка.
— Всего два дня, — четче повторяет Ризван. — И я приеду к тебе. Пойми, Роксана, нам нельзя светиться вместе. Махдаев ищет нас парой. Он допрет, что мы могли разделиться, но не так сразу.
— А твой брат? Олег нашел его?
— Поэтому я прилечу только через два дня.
Закатив глаза, я протяжно выдыхаю, а Ризван рассовывает деньги по внутренним карманам моей куртки.
— Камешки, — проговариваю я.
— Что? — хмурится он, замерев.
— На эти деньги надо купить камешки: бриллианты, например. С ними проще. Можно вшить в лифчик, — пожимаю плечом. — Загнал один — и не таскаешься с мешком налички.
Рывком прильнув ко мне, Ризван накрывает мои губы поцелуем — горячим и дерзким. Вжимает меня в себя чуть ли не до хруста костей.
— Похоже, тебе понравилась идея, — шепчу ему в губы, пытаясь улыбнуться.
Каких-то две недели назад я ненавидела его лютой ненавистью. Презирала. Желала ему смерти. Помышляла о побеге. Сегодня — сейчас! — не хочу уезжать без него. Два дня будут похожи на две жизни.
