всех свидетелей опросит да отпустит. Не меньше недели прождете здесь.
Как не расстроена я была, но в тот момент мне показалось, что хозяин со стражником заговорщически переглянулись. Хозяин подумал для вида и согласился.
– И верно, госпожа, так оно проще будет. Поезжайте, а я уже судье – все как на духу!
– Да-да, – перебил его с готовностью стражник, – найдем убийцу. Не сомневайтесь.
Я поняла, что хозяин успел договориться со стражником и хочет поскорее избавиться от мертвеца, чтобы слухи не успели расползтись по округе и распугать его постояльцев.
“Ладно, – подумала я, – один черт, ничего они здесь не выяснят, зачем мне здесь оставаться? Пусть сами разбираются”.
Я кивнула и вернулась в свою комнату, отправив служанку за людьми Обера. Мы решили, что я возьму троих своих воинов и продолжу путь, а остальные вместе с людьми Обера отправятся с телом в его имение. Хозяин обещал всячески помочь оставшимся с подготовкой.
Позавтракав на скорую руку, я покинула Шатоден и направилась в сторону Шартра. Несмотря на то, что я была мало знакома с погибшим, мне было искренне жаль его. Я ломала голову, силясь понять, что послужило причиной его загадочного убийства и не находила объяснения. Он был слишком молод, чтобы иметь каких-либо врагов. Все его деньги остались не тронуты.
После обеда мы сделали привал, а затем свернули с основной дороги и направились через лес в сторону моих земель. Долгое отсутствие вне родных стен совершенно вымотало меня, я хотела поскорее вернуться к себе, чтобы отдохнуть от двора, от людей, от всех ужасных событий. Это стало причиной, почему я пренебрегла советом своих стражников переночевать в Шатре, а уже на следующий день отправиться в имение. Словно невидимая сила толкала меня вперед навстречу злой судьбе.
Плавно спустились сумерки в лесную чащу, по моим расчетам мы должны были добраться в мой замок на заре.
Вдруг серые тени мелькнули по обеим сторонам дороги, лошади захрипели и начали бесноваться, плохо слушая руку хозяев. Раздался короткий лай, переходящий в леденящий вой. Визг и агрессивное рычание заполонили весь лес вокруг нас.
– Волки, волки! – закричали мои воины.
Наши лошади, чувствуя опасность, бросились вперед по дороге. Часть стаи, уже не таясь, выскочила из леса позади нас, другая – продолжала бежать вровень с лошадьми, показываясь и снова исчезая в темноте. Два крупных волка выпрыгнули из чащи. Один вцепился в заднюю ногу коня передо мной, а второй сбил с него всадника, и к несчастному сразу бросилось с ликующим рыком несколько волков. Потеряв наездника, раненое животное сделало несколько скачков, но еще один волк вонзился клыками в его переднюю ногу и повалил на землю. Я скакала позади и чудом смогла обогнуть упавшего коня.
К несчастью, моей служанке повезло меньше, с отчаянным криком она свалилась и покатилась кубарем вслед за своей лошадью, зацепившейся за бьющегося в смертельной судороге коня. Услышав ее душераздирающий вопль, предводитель моих воинов, Жиль Пойре, обернулся. Опытный всадник умудрился на всем скаку развернуться и направился к стоявшей на четвереньках, оглушенной от падения девушке. На своем пути он яростно подцепил копьем одного из волков и закинул его, визжащего и изворачивающегося, в чащу к его собратьям, затем крикнул, чтобы служанка хваталась за его руку. Надежда блеснула в ее глазах, прихрамывая от боли, она подбежала к спасителю и протянула ему свои руки. Еще миг и она оказалась бы в седле… но громадный волк, судя по его размерам, наверное, вожак стаи, воспользовавшись моментом, когда Жиль перегнулся в седле, чтобы подтянуть мою служанку, запрыгнул на коня и вцепился в незащищенное бедро наездника. Конь, почуяв волка на спине, встал на дыбы и опрокинул человека и волка, а сам, бесконечно брыкаясь и подпрыгивая, умчался в лесную чащу.
Оба противника, похожие друг на друга как отражение боевого духа, стояли друг против друга в лунном свете. Седой воин с мечом и кинжалом в руках, прошедший через десятки сражений, со страшным багровым косым шрамом через все лицо от лба, через нос, до конца правой щеки – и его последний противник: щерящийся матерый вожак, с несколькими шрамами на морде, в постоянных схватках, отстаивавший свое право вести за собой стаю. Волк зарычал и прыгнул, подмяв под себя человека, залязгал клыками по кольчуге, ища плоть, наконец дотянулся до лица и начал безжалостно рвать его, но постепенно его рычание перешло в слабое поскуливание, и волк затих на человеке. Окровавленный воин собрался с последними силами и сдвинул с себя тушу огромного зверя, пронзенного кинжалом во время прыжка. Жиль попытался приподняться из лужи собственной крови, но силы вместе с кровью из ран окончательно оставили его, и он застыл, в последний раз пронзив бесконечным взглядом звездное небо, не обращая внимания на других подкрадывающихся хищников.
Довольные своей добычей волки прекратили погоню, разнося по лесу победный вой многочисленной стаи. Лишь я и один мой воин из сопровождения смогли спастись. Удивительно, но пара лошадей, с моими вещами и походной поклажей между ними, тоже уцелела и бежала, тяжело хрипя, позади. Проскакав еще почти лье, мы перешли на рысь, убедившись, что преследование завершилось.
Мы возблагодарили Господа за наше избавление от погони, и я истово молила принять души погибших в царствие Его, чувствуя свою вину за свой приказ двигаться без остановок. Если бы я только прислушалась к советам своих людей – все были бы живы.
Вдруг конь мой заржал и стал падать, я едва успела соскочить с него. В темноте я не сразу заметила арбалетный болт, торчащий в шее жеребца. Без промедления я бросилась в заросли папоротника, чтобы скрыться с дороги от нападавших. Осторожно выглянув, я заметила несколько теней, склонившихся над лежащим на земле моим последним защитником. Один из них и поднялся, и я вздрогнула. Рыцарь Гийом Меуллент, горбун из дома д’Аркур, сунул свой окровавленный меч в ножны, выпрямился (если можно было о нем так сказать), огляделся и громко приказал:
– Ищите беглянку, она где-то рядом.
Я в полнейшем ужасе развернулась, чтобы бежать прочь, как чьи-то руки грубо схватили меня и повалили на землю. Я пыталась кусаться и изворачиваться, но мощный удар кулака заставил мой мир померкнуть.
Пять дней, вернее, ночей (мои похитители передвигались только по ночам), везли меня в неизвестном направлении, связанной и перекинутой через седло лошади. Сперва я пыталась увещевать их и пугать карами небесными, предлагала им выкуп, взывала к их милосердию и рыцарским добродетелям, но все было бесполезно, они либо смеялись над моими
