Он считал, что Хавьер пригласил его сюда только из-за нее, и Марте не нравился подобный ход мыслей. Однако, как ни печально, это было похоже на истину. Возможно, когда Карлос поймет, что старик беспокоился об их ребенке, он перестанет чувствовать себя преданным и отвергнутым. По крайней мере, Марта надеялась на это.
Она хотела найти Карлоса и поговорить с ним. Но он куда-то исчез еще до завтрака, и с тех пор она его не видела. К ужину тоже не явился. Хавьер был не в настроении, жалуясь на все на свете. Марта испытала облегчение, когда старый ворчун наконец решил прилечь.
— Вот ты где! — Внезапно нарушивший тиши ну вечера голос Карлоса заставил ее вздрогнуть.
Книга выскользнула из рук Марты и со стуком приземлилась на деревянный пол. В следующее мгновение он оказался у ее ног.
— Извини, не хотел тебя испугать, — произнес Карлос.
— Ничего… Я совсем не испугалась. — Марта посмотрела в его уставшее, подернутое глубокой печалью лицо, встретила взгляд его зеленых глаз и… все мысли вылетели у нее из головы.
Теперь она могла думать только о том, как близко он стоял и как свет ламп с абажуром изменил его лицо, придав ему оттенок таинственности — с той стороны, откуда падал свет, и в то же время сделав его опасным и мрачным — там, где залегли тени.
— Спасибо, — сказала Марта сдавленным от волнения голосом. — Ты пропустил и завтрак, и обед, и ужин, — добавила она просто ради того, чтобы прервать молчание. — Где ты пропадал целый день?
— Занимался с лошадьми, — коротко ответил Карлос, хотя голос его немного потеплел, словно воспоминание об этих благородных животных наполняло его добротой. — Две кобылы вот-вот должны ожеребиться, и есть еще пара однолеток, за которыми нужно следить. Похоже, им этого не хватает.
— Хавьер пытался… — начала Марта.
— Понятно, что ему уже трудно делать все как раньше, — вставил Карлос, уловив ее колебание. — И я знаю животных…
— Он попросил тебя?.. — не удержалась Марта.
Что она ожидала, то и получила — кивок, выражавший раздражение.
— Хавьер? Он скорее перережет себе горло, чем попросит о помощи.
И хотя его это больше уже не касалось, Карлос начал заниматься делами в поместье, не дожидаясь приглашения. Марта заметила, как он несколько раз случайно назвал Хавьера дедушкой, забыв, что тот ему не родственник.
— А где он сейчас? — спросил Карлос.
— Спит. Сказал, что устал.
— Так и сказал? Значит, это куда больше, чем просто усталость. Вы неплохо с ним поладили, раз он позволяет тебе помогать ему.
— Возможно, потому, что, во-первых, я — женщина, а во-вторых — не член семьи.
— Я тоже не член семьи. — Что-то нехорошее в его тоне заставило Марту замереть.
— Ты самый близкий человек для него. А мы часто бываем жестоки с теми, кого любим. Нам кажется, что если они относятся к нам искренне, то смогут вынести обиды.
— В самом деле? — Карлос сделал несколько шагов и прислонился к деревянным перилам веранды. — Тогда, может, Хавьер лишил меня наследства и выгнал отсюда тоже от большой любви?
Его циничное замечание заставило Марту поморщиться. Ей стало больно за него. Она хотела подойти к Карлосу, коснуться его. Нужно было преодолеть пропасть, разделявшую их.
— Я знаю, как тебе больно. Ведь, несмотря на все, что он сделал, ты по-прежнему любишь его.
— Ну а теперь, полагаю, ты скажешь, что он и обратно позвал меня из-за любви и что к тебе это не имеет ни малейшего отношения.
— Нет…
Как бы Марта хотела ответить, что с ней произошедшее никак не связано — все ради Карлоса. Но он сразу бы разгадал ее тонкий ход. Кроме того, она считала, что честность — единственно возможный путь, особенно в подобном деле.
— Я и не сомневался! — воскликнул он.
— Но это совсем не то, о чем ты думаешь. — Марта бросилась вперед, не в силах больше выносить его холодную язвительность. — У меня нет никаких видов на Хавьера или на тебя в этом отношении.
Силуэт Карлоса четко вырисовывался на фоне темнеющего неба, лица почти не было видно. Но по наступившей внезапно тишине и по его застывшей фигуре Марта поняла, что он весь превратился во внимание.
— Так с чем это связано?
— С тобой и со мной. И с той ночью в гостинице. С той ночью, когда мы встретились. — В горле у Марты пересохло, голос срывался, и «мы встретились» прозвучало почти как мышиный писк, но ни у нее, ни у него это не вызвало даже легкой усмешки.
— С той ночью… — эхом отозвался Карлос, заставляя ее продолжать.
— В ту ночь мы… в общем, контрацепция не помогла… и мы… то есть я забеременела. У меня будет от тебя ребенок.
Слова упали в изумленную тишину, и Марте показалось, что она может слышать, как на ее затылке шевелятся волосы. Получился какой-то корявый экспромт. Она собиралась спокойно, без каких-либо эмоций, все ему объяснить. Признаться, почему она оказалась здесь. И вот теперь, поддавшись неконтролируемому порыву, Марта бесцеремонно бросила правду Карлосу в лицо.
Даже захотев, нельзя было сделать хуже.
Карлос оставался неподвижен.
— Ребенок, — произнес он, пронзив тишину единственным словом, прозвучавшим как приговор. Кровь Марты застыла. — Как, черт возьми, это могло случиться? — хрипло спросил он.
— Обычная история! — пожав плечами, ответила она и сразу почувствовала, что взяла неверный тон. Она увидела, как гневно сдвинулись его брови. — Презерватив, наверное, порвался. Клянусь, это твой ребенок. Ты ведь знаешь, я была…
— Я знаю. — Карлос поднял руку, останавливая ее. — В наказание за мои грехи. Я знаю, что ты была девственницей.
По крайней мере, теперь она поняла, как Карлос воспринимал случившееся — «в наказание за мои грехи». Он начал нервно вышагивать по веранде, быстрые, порывистые движения отражали его внутреннее состояние.
— И я знаю, что презерватив порвался. Почему, черт возьми, меня потянуло на воздух, как ты думаешь?
Он испытывал отвращение при мысли, что в один прекрасный день может столкнуться именно с подобной ситуацией.
— Ты знал?! — Голос Марты зазвенел от шока. — Но ты даже ничего не сказал — просто ушел и все!
— Мне нечем гордиться, — признался Карлос. — Все должно было быть не так. Но я уже сказал: я думал, что ты все еще будешь там, когда я вернусь. Надеялся, что мы сможем поговорить.
— И что тогда? Ты стал бы на колени и попросил меня не беспокоиться, потому что, если я забеременею, ты будешь со мной? Нет, вряд ли, — добавила она, увидев, как потемнели его глаза. — Разумеется, нет.
Карлос резко остановился, словно натолкнувшись на преграду. Никогда еще он не казался таким высоким, внушительным, темным. Никогда еще Марта так остро не ощущала его мужественную мощь. Он был отцом ее ребенка.
