сломалось. С утра он вёл себя, как ни в чём не бывало. Набросился на приготовленный мной завтрак, ещё и добавки, гад, попросил. И я сделала ему вторую яичницу — дура была! Надо было яичницу в штанах у него устроить! С колбаской!
— И правда, сказка.
Я посмотрела на Ника, он не отрывал взгляд от дороги.
— Сказка?
— Да. Со спущенными штанами ты видеть меня не могла, потому что этого не было.
— Хочешь сказать, я вру?! Я не вру! — с негодованием выкрикнула я.
Сердце застучало и пропустило удар, к глазам подступили слёзы. Я облизнула губы и прерывисто выдохнула. — Я видела вас! Тебя и её! Ты прижимал её, а потом… потом вы поцеловались, и…
— И?! — гаркнул он.
— И… — у меня дрогнули губы, слёзы сорвались вниз, голос неожиданно осип. — Я ушла. Или что, я ждать была должна, когда ты снимешь с этой лупоглазой коровы трусы?!
— Так спущенных штанов не было? — он понизил голос, вопрос прозвучал жутковато, с угрозой.
У меня вдоль спины побежал холодок, и я поёжилась.
— Что ты видела?! — внезапно заорал Ник, резко свернув к обочине.
Я испуганно вскрикнула. По ушам резанул металлический скрежет, словно мы задели бордюр, но Ник этого словно бы не заметил. Он прожигал меня взглядом, а губы его кривились. Я сглотнула и инстинктивно взялась за ручку двери.
— Я… Ты был с ней! Какая разница?! Ты её…
— Большая, мать твою, разница! Ты… — Он схватил меня за плечо и тряхнул. — У меня с Лерой ничего не было, Ева. Ничего и никогда. А ты…
Он зарычал и, отшвырнув меня, взъерошил волосы. Выругался, завёл было двигатель и заглушил. Снова посмотрел на меня и снова выматерился.
В душу тёмными нитями закрадывались подозрения. Они множились паутиной и подбирались к сердцу, к горлу. Ник смотрел на меня зверем, и моя шестилетняя уверенность вдруг покачнулась. Фундамент, на котором она стояла, за минуту из крепкого камня превратился в песок, и я не могла пересилить себя, чтобы задать единственный вопрос: что же тогда случилось?
Ник
Я сразу понял, про какой день она говорит. Холод тогда стоял адский, а настроение было дерьмовое с самого утра. Смутное предчувствие недоброго не отпускало. Не зря. Концы не сходились — подсчёты в магазине вскрыли приличную недостачу. Лерка, сука. Пару раз я замечал за ней нечистоплотность, но одно дело отрезать кусок колбасы на бутерброд, другое — вынести товара на круглую сумму. Ева, будь она неладна…
6 лет назад
Уму непостижимо. Я пересчитал заново, но несостыковка осталась прежней. Лерка рылась в подсобке с глупостями вроде предложения заварить чай. Болтала, сбивая с мыслей.
— Тварь, — я отшвырнул бумаги.
— Думала, не вскроется?
Она подняла голову. На её лице мелькнул испуг, но скрыла она его быстро.
— Вы о чём, Николай Борисович?
Я медленно пошёл на неё. Она выронила банку и попятилась. Дела в последнее время шли хреново, хотя всё должно было быть наоборот. Я гадал, где промахиваюсь, а ответ был на поверхности.
— Недостача за этот месяц больше тридцати тысяч, — вкрадчиво сказал я. — Теперь ты понимаешь, о чём я?
Она впечаталась в стенку и выдохнула с недоумённым возгласом. Глаза забегали.
— Ты вернёшь всё до рубля. За кого ты меня принимаешь?! А?!
Лера невинно уставилась на меня, язык прошёлся по пухлым губам. Только взгляд остался сучьим.
— Ну что вы, Николай Борис…
Я схватил её за шею и склонился ниже. Лерка истошно взвизгнула.
— Я тебя прикончу прямо сейчас, — сказал очень тихо. — Или не прикончу. По всему магазину камеры, Лера. Сегодня же запись будет у ментов. Там с тобой и поговорят, и, уверен, поговорят как надо.
— Я не… Подождите… Николай… Коля…
Я прищурился. Она вздохнула, и её пышная грудь упёрлась в меня. Убрал руку с её шеи и собрал в кулак кофту.
— У тебя два варианта: ты возвращаешь деньги сегодня же или я везу тебя в участок. Радуйся, что я даю тебе выбор. На твоём месте я бы выбрал первый, но…
— Я… — она вдруг обняла меня за шею. — Коль, давай найдём третий, — прошептала она. — Ты нормальный мужик, а я… ты мне нравишься. Очень нравишься, Коль. У меня трудности и… — взгляд мне в глаза.
Она выдохнула и прижалась губами к моим. Целовала настойчиво, умело пробуждая желание. Тело подчинилось инстинктам, на секунду я потерял контроль над собой, и она, воспользовавшись этим, прижалась ко мне. Обхватила шею второй рукой и потёрлась бёдрами. Сладкий запах ванили, мягкая грудь… Откуда-то потянуло холодом, показалось, что кто-то смотрит в спину. Я зарычал и отшвырнул от себя Леру. Вытер губы тыльной стороной ладони.
— Если у тебя проблемы, надо было сказать о них. Ты мне себя предлагаешь? — прошёлся взглядом от её лица до груди и обратно. — Меня не интересуют дешёвки вроде тебя. Но ты можешь заработать в другом месте. Несколько раз… — хлопнул ладонью о кулак, — хватит, чтобы закрыть недостачу.
— Сволочь! — прошипела она, мигом переменившись. Наивное выражение исчезло с лица, глаза превратились в щёлочки. — Я в этом магазине и полы, и мешки туда-сюда… Неблагодарная сволочь! Я…
— Деньги или ментура?! — гаркнул, прервав её. — У тебя минута.
Она надулась. Время шло, Лера молчала.
— Я верну, — зло сказала она на последних секундах.
Я посмотрел на неё с презрением и вышел в зал. Сплюнул на пол. Ева наверняка приготовила ужин, я хотел вернуться пораньше, а из-за этой твари всё наперекосяк. Надо выходить на нормальный уровень.
Сунул руку в карман и наткнулся на пакетик с кольцом. И пора уже решиться. Ясно ведь — Ева моя женщина, так чего тянуть с предложением? Серебряное, с бирюзой, но когда-нибудь будет другое, как из её журналов.
Настоящее
Ева
— Почему я должна тебе верить?
Ник кивнул на бардачок.
— Открой.
Я послушалась.
— Бумажник достань и открой самый маленький карман. Я сделала, как он сказал, и достала пакетик. Он был простой, прозрачный и потрёпанный, а внутри лежало кольцо. Серебряное, с бирюзой. Как загипнотизированная, я достала его и долго смотрела, не отрывая взгляд.
— Зачем ты хранишь его.
— Не знаю.
Машина завелась. Я зажала кольцо в кулаке и посмотрела на Ника. Кольцо ничего не значило, всё, что он сказал, могло быть ложью.
— Я должна тебе верить?
— Можешь не верить — твоё право.
— Я ушла, когда она поцеловала тебя, — призналась я шёпотом. — Не могла там оставаться. Я…
— Это всё равно прошлое.
— Да, — ответила одними губами и разжала ладонь.
Кольцо никуда не исчезло. Согретое, оно так и лежало на ладони. Я
