— Я хочу забрать ее в Альрахан, — сказал Глеану, рука его поднялась, словно альсор желал погладить девушку по голове, и упала. Не получится!
— Даже если мы сможем, что скажет Владычица? Ана ясно высказала свои желания относительно особы, написавшей хроники. Никто смерти по приговору не отменял. Да, закон хранит Видящих, но приглашать Нику в наш мир опасно, — тревожно заметил Инзор и похлопал брата по плечу. — Владычица может начать действовать прежде, чем мы сумеем все объяснить.
— Прежде, чем искать выход и способ, нам надлежит уговорить мать, — скрестил руки на груди и озвучил свое решение Пепел. Он говорил таким тоном, чтобы родственникам стало ясно: он готов принять их помощь и поддержку, но и в случае отказа будет действовать самостоятельно, согласуясь с набросанным здесь и сейчас планом.
— Возвращаемся, — бросив последний взгляд на рыдающую по разбитым надеждам девушку, согласился Глеану. — Мы убедим Владычицу Гилиану!
Полным именем он, как и другие братья, именовал мать только в том случае, если речь шла о действительно важных вещах. Пепел и Инзор подписались под этими словами парой синхронных кивков. На прощанье альсоры поклонились печальной девушке. Причем, не сговариваясь, все трое выбрали поклон в три четверти, каковой отвешивали только тем, кого признавали равным другом или младшим членом семьи. В какую именно категорию записали Веронику Соколову, братья допытываться друг у друга не стали.
Перед ними стояла очень серьезная задача. Невыполнимой ее не назвал даже мысленно никто из альсоров лишь потому, что в бытовой философии альраханцев рассчитывать на успех означало обеспечить своему предприятию добрую половину успеха. Любое начинание, сопровождаемое сомнениями, заранее обречено на провал.
Трое, выпертые за грань Террона, окончательно перешли в черно-багровый с занятными голубыми прожилками коридор Рандарских каверн. Переглянулись. Глеану, как старший, вытащил из-за пазухи невзрачный тускло-серый камушек на цепочке — аварийный портал — отстегнул его и с силой бросил на пол. Камешек разлетелся тучей стеклянных, совершенно прозрачных искр, в которых дробились огоньки магических отсветов каверны. Возникло овальное окно высотой с вызывающего альсора. По краям оно пылало голубым огнем. Значит, все благополучно. Портал получился устойчивый. Будь иначе, оттенок его склонялся бы к красному цвету спектра. Впрочем, альсорам, возвращавшимся домой в критических ситуациях, доводилось пользоваться и такими. Ничего, оставались живы, а тошнота и кратковременное расстройство желудка — невеликая плата за целостность организма и оперативность его доставки в нужную точку.
Один за другим братья прошли в голубое пламя и оно опало, не оставляя следов на гладком полу причудливого в своей естественности коридора.
Из огня да в полымя — пословица все всякого сомнения хорошая и даже в чем-то подходящая моменту. Однако, более всего ситуации могло соответствовать иное выражение: из огня да в огонь.
Зал Приема, находящийся в так называемом Посольском Корпусе, и Торговые Врата в Гостином Дворе были своего рода вокзалами для основной массы прибывающих в Альрахан при помощи магии. Пользоваться порталами могли далеко не все, хотя установленный перечень, вывешенный на стене громадных помещений, был велик.
Но в Портальную Залу Владычицы доступ был открыт лишь для особо привилегированных альраханцев. Как раз сейчас альсоры пожалели о своей избранности. Ана, получившая известие об открытии личного портала, уже восседала на троне Владычицы и взирала на явившихся сыновей. Туфелька с высоким остреньким каблучком отбивала нетерпеливую дробь. Такой внешне изящной обувью удобно было бы отдавить ногу досадившему собеседнику или вовсе скинуть с ноги да зарядить в лоб. Как было ведомо сыновьям, Ане такая выходка по плечу!
Пока Владычица сохраняла позу величественного терпения. Но только пока. Туфелька была явным намеком и почти угрозой: ПОТОРАПЛИВАЙТЕСЬ!
— Ну? — тонкая бровь изогнулась, вопрос подхлестнул замешкавшихся мужчин. — Вы устранили проблему?
— Да, мама.
— Нет, мама.
— Не совсем.
Три ответа Глеану, Инзора и Эльсора прозвучали на диво слаженно и ввергли Владычицу в откровенное недоумение.
— Какое единодушие, — съязвила Ана и высокомерно уточнила:
— Так да, нет или не совсем?
Даже накатившая досада от замешательства отпрысков исчезла. На смену ей пришло откровенное любопытство, ибо Гилиана была любопытна, как всякая истинная женщина.
— Все сложно, — покачала головой Пепел.
Владычица вспорхнула с трона и сделала детям знак следовать за собой. Никто ослушаться не осмелился. Все было настолько запутано, что троице мрачных мужчин совсем не хотелось навлекать на свои головы еще и ураган материнского гнева.
Ана привела альсоров в диванную комнату, опустилась в высокое кресло и нетерпеливо облизнула пухлые губки:
— Рассказывайте!
— Все сложно, мама, — вздохнул Эльсор. — Виновника в полном смысле слова нет, скорее, есть жертвы.
— Вероника Соколова — Видящая, — добавил Искра, а Глеану только скорбно вздохнул.
Убийство Видящей даже по воле и с благословения Владычицы Альрахана оставалось кощунством. Того, кто поднимал руку на Глаза Творца, рано или поздно, а обычно все-таки рано наказывала сама Судьба. Это понимала и Ана. Но скорбная истина не желала сходу помещаться в сознании.
— Видящая? Писательница — Видящая? — Гилиана тряхнула черной копной, будто хотела выкинуть нелепые мысли из головы и реальности.
— Мы были удивлены, — согласился Эльсор. Он так и остался стоять у бюро напротив матери. — Сильно. Ника до нашего появления на Терроне не подозревала о своем даре, полагая все мысли об Альрахане не более, чем фантазией, потому спокойно оформляла их в виде рукописей. Оные вызвали интерес издателей и нашли читателей.
— Знай Вероника об истиной подоплеке своих видений и проблемах, которые это может доставить, она никогда не стала бы их распространять таким образом, — вставил Инзор, присаживаясь на диван неподалеку от кресла матери.
— Но теперь это не имеет значения, — горестно выдохнул Глеану, покусывая костяшки пальцев.
— Почему? Вы ее убили? — изумилась Ана, испытывая что-то вроде замешательства и неловкости. Ей вовсе не хотелось быть первопричиной смерти Видящей. И детей своих Владычица полагала в достаточной мере разумными, чтобы откорректировать первый приказ, отданный в порыве гнева, в соответствии со вновь открывшимися обстоятельствами.
— Мы не причинили ей вреда, — мимолетно улыбнулся Лед.
