Читаем без скачивания Мясная муха - Патриция Корнуэлл

На Розе костюм персикового цвета, как всегда, шерстяной. Даже в такую жару она предпочитает надевать строгую одежду с длинными рукавами, когда выходит на улицу, чтобы полить цветы, собрать лаймы или выловить лягушат из бассейна. Роза гордая женщина, за ее кажущимся высокомерием скрывается хрупкая и мягкая натура. Из уважения к себе и своему боссу, Скарпетте, она тщательно следит за тем, чтобы каждый день ее одежда была чистой и выглаженной.

Розе и самой в душе нравится, что ее стиль немного устарел. Некоторые из своих вещей она носила, еще когда начинала работать у Скарпетты, примерно десять лет назад. Прическа Розы тоже не изменилась с тех пор, она завязывает волосы в пучок и наотрез отказывается красить их, чтобы скрыть седину. Для ее возраста у нее прекрасная фигура. Даже сейчас, в шестьдесят семь, мужчины находят ее привлекательной, но со дня смерти мужа Роза ни с кем не встречалась. Скарпетта видела, как она флиртовала только с одним человеком — Питом Марино. Конечно, не всерьез, но это продолжалось с тех самых пор, как Скарпетту назначили главным судмедэкспертом в Виргинии. Кажется, что это происходило в прошлой жизни.

Билли тяжело дышит, высунув язык. Ему еще нет года, он белый, только на спине длинная коричневая полоска. Он сидит у ног Скарпетты, заискивающе смотрит ей в глаза.

— У меня нет...

— Не произносите это слово! — восклицает Роза.

— Я не собиралась. Я хотела сказать его по буквам.

— По буквам он уже тоже понимает.

Билли знает слова пока и угощение. Он также может различать нет и сидеть, но чаще всего притворяется, что не знает их. Упрямство присуще его породе.

— Лучше тебе перестать это жевать, понял? — предупреждает его Скарпетта.

В последнее время Билли полюбил грызть двери и плинтуса, особенно в комнате Скарпетты.

— Это не твой дом, и мне придется оплачивать тут ремонт, когда мы уедем, — грозит пальцем Скарпетта.

— Было бы еще хуже, если бы это был твой дом, — говорит псу Роза.

Он продолжает смотреть на Скарпетту, виляя хвостом.

— Со счетами я разобралась, — Роза протягивает Скарпетте свежую корреспонденцию. — Есть несколько личных писем, журналы и все такое. А это от Люси.

Она показывает большой конверт, на котором маркером аккуратно выведено имя Скарпетты, обратный адрес — офис Люси в Нью-Йорке — тоже написан маркером. На конверте крупными буквами помечено — «Лично». Давняя привычка Скарпетты — смотреть на почтовые штемпели, в этот раз они довольно необычные.

— У ее округа не такой почтовый код, — говорит она. — Люси всегда отправляет все по электронной почте. Так быстрее. Она не пишет обычных писем, последний раз это было еще в колледже.

Роза, похоже, не придает этому большого значения.

— Поверхностный человек верит в удачу или в обстоятельства. Сильный человек верит в причину и следствие, — цитирует она Ральфа Уолдо Эмерсона. Это одна из ее любимых цитат.

Роза встряхивает конверт.

— Кажется, ничего опасного, — дразнит она. — Если у вас опять приступ паранойи, я могу открыть сама, но тут написано «Лично»...

— Ладно, — Скарпетта берет письмо Люси и остальную корреспонденцию.

— Доктор Ланье из Батон-Руж оставил вам сообщение, — Роза снова начинает стучать по клавишам. — Это касается дела Шарлотты Дард. Он сказал, что в понедельник вы получите все материалы. Казался взволнованным. Просил срочно звонить, если вы что-то выясните.

Она поднимает глаза на своего босса, ее взгляд всегда напоминает Скарпетте взгляд учительницы, которая вот-вот задаст какому-нибудь недотепе-ученику коварный вопрос.

— Думаю, что с этим делом не все так однозначно. Это не простая передозировка.

Скарпетта чешет Билли за ухом:

— Причина ее смерти не такая явная. Это плохо. Еще хуже то, что дело восьмилетней давности.

— Не понимаю, почему это вдруг стало так важно, неужели им больше нечем заняться? Если я не ошибаюсь, у них там и без того забот хватает с этими загадочными убийствами и похищениями.

— Я тоже не могу понять, почему он этим интересуется, — отвечает Скарпетта. — Но факт остается фактом, и я обязана сделать все, что в моих силах.

— Потому что больше некого позвать.

— Можно позвать меня, правда, Билли-Билли?

— В общем, доктор Эхо, вот что я вам скажу. Этот следователь что-то не договаривает.

— Лучше бы ему этого не делать, — замечает Скарпетта, выходя из комнаты.

26

Люси срочно нужно в туалет.

Но останавливаться на бензоколонке или на любой другой стоянке нельзя. Она разгоняется до ста миль в час, игнорируя предупреждения Руди, пытается сосредоточиться на темной дороге и не думать о туалете. Путь занял у нее вдвое больше запланированного времени, но, несмотря на это, она успевает с запасом в тридцать пять минут. Люси звонит Руди.

— Приближаюсь, — говорит она. — Где-то надо припарковать эту штуковину.

— Заткнись, — приказывает кому-то Руди. На фоне его голоса громко работает телевизор. — Не заставляй меня повторять еще раз.

27

Излюбленное занятие Рокко Каджиано — часами сидеть в саду, потягивая пиво, которое обычно подают в высоких стаканах. Рокко предпочитает светлое пиво, пшеничное не любит. Он никогда не понимал, каким образом у него получается выпить три литра пива за один присест. Такое же количество воды он бы и за день не выпил, а может, и за все три. Его всегда интересовало, сколько же он может выпить пива, вина, шампанского или коктейля, если едва допивает стакан воды.

Рокко ненавидит воду. Возможно то, что ему однажды сказал экстрасенс, правда — он утонул в прошлой жизни. Ужасный способ умереть. Он часто думает об одном убийце в Англии, который топил своих жен в ванной, хватая их за ноги и погружая в воду с головой. Они не могли ничего сделать, только беспомощно били руками по воде, словно задыхающиеся рыбы плавниками. Это стало навязчивой идеей для Рокко, когда он начал ненавидеть свою первую жену, а потом и вторую. И все-таки здравый смысл победил, ведь если бы судмедэксперт обнаружил на шее его жены синяки, ему пришлось бы платить сумму, в несколько раз превышающую алименты. Даже если он правда утонул в прошлой жизни и думал, что утопить кого-то — хороший способ избавиться от человека, это не объясняло загадку, почти биологический феномен — сколько он может выпить алкоголя и почему не способен допить один стакан обыкновенной воды.

Никто не мог ответить ему на этот вопрос. Маленькие неразрешимые загадки всегда не давали Рокко покоя, словно камешек в ботинке.

— Видимо, когда пьешь пиво, чаще отливаешь, — Каджиано поднимает этот вопрос почти на каждой вечеринке. — Тогда место освобождается, так ведь?

— Если выпьешь три литра воды, тоже обмочишься, мало не покажется, — возразил таможенный инспектор из Голландии.

Это было несколько месяцев назад, когда Рокко и еще несколько человек из группировки Шандонне сидели в маленькой пивной в Мюнхене.

— Ненавижу воду, — сказал Рокко.

— Тогда как ты узнал, что от пива больше хочется отлить, чем от воды? — спросил капитан немецкого корабля.

— Он не знает.

— Да, Рокко, ты должен это проверить.

— Мы будем пить пиво, а ты давай воду, потом посмотрим, кто быстрей побежит в туалет.

Кто-то произнес пьяный тост, все засмеялись и чокнулись бокалами, расплескав пиво на стол. Это был отличный денек. До того как отправиться в пивную, они ходили в нудистский парк. Мимо проехал голый велосипедист. Таможенный инспектор орал ему на голландском, чтобы не гнал, капитан орал по-немецки, что у него слишком маленький член, а Рокко орал по-английски, что он может не волноваться о своем пенисе, который не попадет в спицы, потому что даже не свисает с седла. Велосипедист не обратил на них внимания.

Женщины загорали голыми в парке и, казалось, даже не замечали, что мужчины на них пялятся. Рокко и его дружки обнаглели до такой степени, что подходили к какой-нибудь женщине, мирно лежащей на полотенце, и начинали обсуждать ее интимные места. Обычно она переворачивалась на живот и продолжала спать, или читать журнал, а мужчины обсуждали ее попку, словно это был холм, на который они могли бы забраться. Возбуждение Рокко делало его подлым, и он говорил всякие мерзкие непристойности до тех пор, пока дружки не уводили его. Особенно Рокко раздражали геи, шныряющие по парку. Он считал, всех гомосексуалистов нужно кастрировать и казнить, сам бы с удовольствием сделал это и посмотрел, как они наложат в штаны от страха.

— Это научный факт, что когда тебя пытают или убивают, ты не можешь не обделаться, — сказал он уже в пивной.

— Какой еще научный факт? Я думал ты адвокат, а не ученый.

— Ты в этом так уверен? Откуда ты знаешь? Сам снимал с них штаны, чтобы посмотреть? Чтобы убедиться, обделались они или нет?

Взрыв хохота.

— Да, тогда ты точно это знаешь. Если это правда, то меня мучает один вопрос. Ты со всех мертвецов штаны снимаешь? Думаю, у нас есть право это знать. Если, к примеру, я умру, ты что с меня тоже штаны снимешь?