ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Меган беспрестанно твердила себе, что радостное возбуждение, в котором она находилась все последние дни, было результатом их в высшей степени таинственной и рискованной связи. Готовность Ника потворствовать любым ее прихотям и фантазиям превышала все ожидания. Решение стать его любовницей оказалось самым верным и весьма жизнеутверждающим поступком ее взрослой жизни. Это было забавно. Это возбуждало. Она поспешила напомнить себе, что в их связи было все, кроме любви.
В свободные дни Меган Ник всегда, не колеблясь, пораньше уходил со стройки, а то и вовсе поручал ее заботам своего заместителя на целый день. В этих случаях Меган всегда убеждала себя, что вольное отношение Ника к работе не имеет ничего общего с их отношениями. Если ему хотелось отодвинуть работу на второй план — его дело. Кроме того, она не собиралась отдавать этому мужчине свое сердце. Ник, которого она знала, никак не вписывался в картину стабильного будущего, к которому она стремилась.
Однажды, когда он два дня подряд не появлялся на строительстве, ее любопытство взяло верх. Она поинтересовалась у него: не повредит ли такое бездумное уклонение от своих обязанностей его карьере?
— Меган, я контролирую ситуацию. Кроме того, я же не собираюсь вечно просидеть на этой должности, — объяснил он с довольным смехом. — Когда-нибудь кто-то заберет у меня бразды правления.
Тогда Меган решила, что впредь не станет задавать ему вопросы о его свободном времени. Не было смысла лишний раз напоминать себе о краткосрочности их связи. Она знала и без того, что время его отъезда неуклонно приближается. Меган посмотрела на взволнованную Пейдж, стоящую рядом с ней (девочка впервые отправлялась в школу!), и почувствовала, как у нее сжалось сердце: Ник находился проездом в ее жизни, а она… Она сама выбрала эту жизнь, во все времена — и хорошие, и плохие — она будет рядом со своей дочерью, направляя и защищая ее.
Меган улыбнулась своей малышке. Несмотря на все свои старания, ей не удалось полностью оградить Пейдж от общества Ника. Глаза ее пятилетней дочери загорались всякий раз, когда она видела его. Хотя Ник настоял, чтобы Пейдж думала, что и щенок, и конура были подарками Санты, он нарушил свое собственное правило и вчера вечером сделал ей подарок лично от себя.
— Тебе совсем не обязательно все время держаться за него, — обратилась Меган к дочери, указывая на золотой амулет в виде маленького щенка, который висел на золотой цепочке на шее у Пейдж. — Он не убежит.
— Я не держу его, я его глажу. Ник сказал, я могу делать вид, что это настоящий Бинз. Мамочка, ну разве Ник не прелесть?
— Да, Ник — прелесть, — согласилась Меган, чмокнув Пейдж в макушку.
— Жаль, что Ник не увидит, когда я буду садиться в автобус, — проговорила Пейдж, вытянув шею и с надеждой осматривая улицу.
Меган заставила себя улыбнуться, несмотря на то что у нее глаза защипало от слез. Она знала, что ей самой придется пережить несколько бессонных одиноких ночей и поплакать в подушку после неминуемого отъезда Ника, но никто не может предугадать, какова будет реакция Пейдж.
— Едет! — завопила Пейдж, указывая на желтый школьный автобус, который как раз выехал с городской площади. Она в панике взглянула на мать зелеными испуганными глазищами. — Мамочка! Я боюсь.
— И очень волнуешься, — сказала Меган, взяв дочь за руку. — Помнишь? Хитер уже сидит в автобусе. Она обещала занять тебе место. А я буду ждать тебя здесь, когда автобус привезет тебя обратно. — Пейдж кивнула, а между тем ее взгляд взволнованно метнулся по улице и снова остановился на матери. Меган опустилась перед девочкой на корточки на небольшой полоске травы у тротуара. — Тебя сегодня ждет много интересного. Просто слушай все, что будет говорить учитель, чтобы рассказать мне, когда вернешься домой.
— Ладно, — неохотно согласилась Пейдж.
— Ты не будешь одна. Помнишь, что сказал Ник вчера вечером? — спросила Меган, указывая на золотой амулет.
Пейдж вытерла слезинку и кивнула.
— Что из всех учеников только я одна смогу привести щенка в школу. — Лицо Пейдж осветилось лукавой улыбкой.
Следующие несколько минут Меган боролась с собственными слезами, целуя дочь, а затем смотрела, как она забирается в автобус. Когда он тронулся, Меган выдавила улыбку и помахала. Еще некоторое время после того, как автобус скрылся, Меган не могла заставить себя уйти.
Опустив голову, она направилась к дому. Пустота в ее груди постепенно превратилась в тянущую боль.
Нельзя сказать, что она не ожидала этого дня последние пять лет и не знала, что он будет не из легких. Меган вцепилась в перила, когда в поле ее зрения неожиданно попала пара кожаных мужских туфель. Ник сидел на верхней ступеньке, подперев подбородок рукой. Другой он похлопал по ступеньке рядом с собой.
Меган послушно села.
— Эти красные туфли на Пейдж, по-моему, выглядят несколько вызывающе.
Меган кивнула, и у нее застучало в ушах.
Ник поерзал на ступеньке, продолжая смотреть прямо перед собой.
— Как ты?
— Нормально, — ответила она, с трудом переплетая дрожащие пальцы вокруг коленей и криво улыбнувшись. — Это естественно для неполных семей. Правда. Мне часто приходится справляться с подобными вещами.
Ник кивнул.
Она отвела глаза и вздохнула.
— Она мне помахала ручонкой, когда автобус тронулся… — Меган всхлипнула и опустила платок. — Ник, у меня никогда еще не было так пусто на душе. Так…
Не говоря ни слова, он обнял ее. Она прижалась лицом к его груди и зарыдала. Сильные руки сомкнулись за ее спиной. Она спрашивала себя, почему в момент ее слабости Ник оказался рядом, но его утешительное присутствие было слишком необходимо ей, чтобы протестовать.
Через пять минут Меган пришла в себя. Отстранившись от него, она вытерла мокрые щеки.
— Извини. Не знаю, что на меня нашло. У меня никогда не были глаза на мокром месте, но сегодня утром… когда в первый раз провожала ее в школу… это просто выбило меня из колеи. — Меган снова принялась утирать слезы. — Хорошо, что я не расклеилась прямо там, у нее на глазах. Я бы в жизни себе не простила. — Она глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться.
— Ты хорошая мать, Меган, — мягко сказал он.
Она зашмыгала носом, и новый поток слез хлынул по ее щекам.
— Ладно, ладно, может быть, так, средненькая.
Она посмотрела на мокрый комочек, в который превратился носовой платок, и прижала его к носу. Ее глаза расширились, она замерла на мгновение, и затем они дружно расхохотались. Через минуту он покачал головой и посмотрел на часы.
