— Меган? — мягко позвал Ник.
Она покачала головой, отказываясь поднять на него глаза. Он снова произнес ее имя и вдруг, подобно тому как туман, заволакивающий линию горизонта, неожиданно рассеивается, все понял, словно на него нашло озарение. Золотоволосая девушка его юности была напугана жизнью гораздо больше, чем он мог себе представить. У Меган все еще были планы, но она уже позабыла о мечтах. Отрезвленный этой мыслью, он отвел глаза.
Одно дело — добиваться одинокой и желанной женщины. Но не был ли он эгоистом, по-прежнему желая близких отношений с ней? Ему менее всего хотелось усложнять ее и без того сложную жизнь. Самое лучшее, что он мог для нее сделать, — это просто исчезнуть. Ну, не совсем исчезнуть. Может быть, непритязательный друг ей сейчас нужнее всего. Может быть.
Взглянув на нее, Ник заметил в уголках ее глаз две мерцающие слезинки.
Две слезы, которые она отчаянно пыталась скрыть.
— Меган, — прошептал он, словно играя, слегка касаясь губами ее губ. — Меган, хватит сдерживаться. — Он провел пальцами по ее шее и, целуя ее еще крепче, мягко проскользнул языком ей в рот. Когда Ник уже решил, что Меган никогда не прикоснется к нему, она провела пальцами по его спине. Этим жестом она словно отдавала дань его мужественности. Шагнув вперед, он прижал к ней бедра. Меган с трудом глотала воздух.
Ник оторвался от нее как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза ее закрываются. Через секунду они снова распахнулись.
— Ник, думаю, нам не стоит начинать…
— Мы уже начали. — Он прервал ее тихим, но настойчивым голосом. — Поцелуй меня.
Меган поцеловала его. Быстро. Покорно. С болезненным вздохом, который она даже не пыталась скрыть.
— Вот, пожалуйста, — сказала она. — Ты удовлетворен?
— Это просто ужасно! — Он покачал головой.
Ее нервное напряжение было на пределе, а дыхание жгло грудь. Конечно, ужасно. Но иначе она не могла, если собиралась выбраться отсюда в скором времени. Меган опустила глаза.
— Не стоит критиковать этот поцелуй, Ник, — произнесла она, пытаясь подавить почти непреодолимое желание прижаться губами к его груди. — Он последний. Других уже не будет.
Меган начала отстраняться от него, но он снова прижал ее к себе с силой, которая заставила ее почувствовать каждый дюйм его тела.
— Неужели, Меган?
— Ник, — взмолилась она, не совсем убежденная, о чем именно она молила. Об облегчении? О продолжении? Обо всем, что ей угодно? Обо всем, что ему угодно? О, да, подумала она, скользя пальцами по его обнаженной, разгоряченной коже, по жестким темным волосам на его груди, по твердым, совершенной формы соскам. Из глубины его груди доносились гулкие удары сердца, неустанно посылающие импульсы во все уголки ее тела. Это было настоящее, дотоле незнакомое ей искушение. Ник был рядом, стоило только протянуть руку, но она слишком мало жила для себя и привыкла не брать, а отдавать. Она знала, что за любое удовольствие приходится расплачиваться. Какова, интересно, будет цена на этот раз? Слишком высокая, отчаянно взывал внутренний голос. Она подняла руки и положила ему на плечи, собираясь оттолкнуть его. Ощущение его мужественных, широких, мускулистых плеч заставило ее вздрогнуть. Ничто еще не вызывало в ней таких восхитительных чувств.
— Поцелуй меня, Меган, — попросил он, скользнув руками по ее ягодицам. — Поцелуй меня так, будто это начало чего-то замечательного.
— Ник, — прошептала она, пытаясь протестовать, хотя знала, что сопротивление уже давно сломлено. Придется сказать ему то, что, должно быть, он уже знает. И что она знала с самого начала. — Я боюсь, что не смогу остановиться.
— Кто сказал, что я этого захочу? — спросил Ник, охватывая голодным взглядом все ее тело и снова поднимая глаза.
— Но…
На его лице появилась улыбка испорченного мальчишки.
— Замолчи и поцелуй меня.
Со стоном Меган сдалась; обняв Ника за шею, она приблизила его лицо к себе и жадно поцеловала. Сердце ее выпрыгивало из груди, подобно птице, впервые пробующей крылья.
Ник, словно счастливая и добровольная жертва ее неожиданного распутства, позволил ей самой играть первую скрипку, поддерживая ее игривые покусывания, а то и более откровенные движения языка словами, заставляющими ее уши пылать. Ненасытно желая более интимных ласк и прикосновений, она, минуя его губы, все еще пахнущие мятной зубной пастой, скользнула языком в теплую влажную глубину его рта.
Меган слегка отодвинулась, чтобы освободить место Нику, глядя, как он взялся за завязанные в узел тесемки фартука. Одно движение руки, и фартук полетел на стул. Глядя ей в глаза, он расстегнул пуговицы на ее блузке и следом за ними застежку ее бюстгальтера.
— Я столько раз представлял, как делаю это, — сказал Ник, снимая с нее одежду и бросая на стул. Он провел подушечками пальцев по ее соскам, чувствуя, как они напряглись от его прикосновений.
— Я тоже это представляла. — Она сглотнула, чувствуя, как все возрастающее наслаждение поглощает ее. — Я… много раз думала об этом.
— Я знаю.
— Правда?
— Я всегда это знал.
— Что именно?
— Что в тебе живет необузданная чувственная женщина. И мне очень хочется поближе познакомиться с ней. — Ник снова улыбнулся ей своей дерзкой улыбкой, он склонился, чтобы дразняще коснуться ее соска языком.
— Ник! О, Ник! — еле выговорила она, в то время как он продолжал сладостно-греховные действия, словно утверждая свое право обладания и показывая реальное наслаждение, вместо воображаемого, к которому привыкла Меган.
Он прекратил нежную пытку, чтобы взглянуть на нее, но Меган уже была не в силах припомнить, что именно она собиралась спросить.
Он расстегнул молнию на ее юбке и спустил ее вниз по бедрам. Меган сделала шаг, чтобы освободиться от нее, затем сбросила туфли, а он тем временем взялся за пояс.
— Не спеши, милая девочка. У нас еще многое впереди. — Он снял чулки, осторожно скатывая их, сперва с одной ноги, затем с другой, и увенчал ими груду одежды.
Сняв с нее трусики, он ласково погладил ее живот, затем его пальцы скользнули ниже.
Слишком взволнованная этими нежными прикосновениями, чтобы говорить, она взъерошила его волосы и, оставив их в полном беспорядке, провела большим пальцем по его нижней губе.
— Меган, — прошептал он, раскрыв ее ладонь и запечатлев на ней просительный поцелуй. Она стояла, не в силах выдержать наслаждение, растекающееся по ее разгоряченному телу.
— Да, — прошептала она, понимая, что его дни в Фолетт-Ривер ограничатся несколькими календарными листками. — Ник, мне не нужно, чтобы это длилось вечно. Но сегодня ты мой!
