— Слушая, Ата, где ты такие нашла? Дашь поносить?
— Можешь забирать, — великодушно разрешила я, вытянула свой кулак над её коленями, чтоб никто не увидел, и жёстко расправила пальцы.
Бланш резко выдохнула: пальчики мои были смертоносными.
— Научишь убирать когти?
— Вопрос практики, — успокоила я её.
— Дамы, мне осталось прокомментировать десятиминутный материал, — убийственно вежливо сообщил Брент. — Может, дотерпите?
— Ладно, валяй! — рассеянно отозвалась Бланш.
Майор насупился, но, кажется, решил больше не тратить на нас драгоценного времени. Тем более что Бланш сосредоточилась на тренировке, стараясь напрягать одни мышцы кисти при других расслабленных. Смешок, когда что-то получалось или срывалось, подсказал мне две вещи: Бланш — идеальное воплощение человека-деятеля; созерцание, даже информативное, вгоняло её в скуку через минуту-другую; и — она из тех, кого учат плавать, со спокойной совестью просто сталкивая в воду. Выплывет.
Перчатку-"хамелеон" мне пришлось выдумать и сконструировать, чтобы оправдать, скажем так, собственное уродство. Благодаря шпионским штучкам из военного каталога, достаточно было пригнать друг к другу детали и вмонтировать микросхемы, реагирующие на мускульное движение. В агентстве знали о моих перчатках, но не имели понятия о моём личном оружии. На спор пытались, конечно, овладеть этим сугубо женским оружием, и я здорово обогатилась, поскольку народ серьёзно подошёл к сумме наших пари. Если кто-то сомневался, что перчатку вообще можно использовать, я надевала её и демонстрировала, как легко и просто приводить в действие замаскированное оружие.
У Бланш, кажется, получалось. Когти-лезвия начали вылетать, пусть пока ещё нервно и дёргано, и начали исчезать — иллюзорно, конечно, якобы в когтях.
К концу комментариев майора брюнетка подняла голову и спокойным, даже ласковым взглядом обвела присутствующих. Так, наверное, кошка разглядывает попискивающих котят, соображая, кого из кучи первым перетащить в нужное ей место. И первым за шкирку берёт самого сильного. Бланш по мелочам не разменивалась: испытывать — так на сильнейшем.
Брент замолк и выключил экран. Настала пора переварить увиденное и рассказанное. Бланш тоже закончила поиски. Для неё пришло время ещё раз убедиться, что "теория суха, мой друг, но древо жизни зеленеет".
Выбрала она Барракуду.
Я собиралась быть только зрителем. Во-первых, интересовало, за какие качества красотке предложили место в экспедиции на Персей; во-вторых, не хотелось нарываться на очередные укоры майора.
Но всё пошло не так, как предполагалось.
— Тени, о которых мы говорили… — начал Брент.
Бланш вздёрнула уголок верхней губы, и в сторону Барри Боуэна метнулся не то шёпот, не то шелест. А потом… Чёрт! Она даже не привстала, не оттолкнулась — просто взвилась в воздух через ряд стульев и сидящих! Как вспархивает безо всякого напряга вспугнутая птица!
Мне пришлось прыгнуть следом
Потому что брюнетка ещё только взлетала, а резко обернувшийся на шипение Барракуда вдруг застыл, и взгляд его ушёл куда-то в себя. Он явно вспоминал!
Потому что лейтенант Тайгер вскочил и стоит, дрожа от напряжения, и обострённые скулы вмиг осунувшегося лица — прямое доказательство, что он жёстко контролирует эмоции Боуэна.
Я поймала Бланш в тот момент, когда вторым прыжком она собиралась напасть на Барракуду. Поймала единственную, кто не увидел, в каком он состоянии. Я правильно поняла, что её незаметный поворот в поясе — подсказка: сейчас она оттолкнётся. В тесном междурядье я крутанула её лицом к себе, прижала палец к своим губам и так же шелестяще, как Бланш недавно, выдохнула:
— Тихо!
Чёрные глаза выплеснули бешенство, но секундой позже сфокусировались над моим плечом, и вот уже брюнетка недоумённым взлётом бровей вопрошает, что случилось. Я покачала головой и отпустила её. За моим плечом Тайгер. Оглянувшись, я сообразила, что ему нужна помощь: стоит белый, силёнок явно не хватает, пошатывается.
Остальные притихли, смотрят — кто удивлённо, кто изучающее то на Боуэна, то на Тайгера. Только майор просёк, но его рот кривится недоверчиво. Слишком слаб ещё лейтенант.
Отпустив Бланш (она тихонько села), я обошла ряды и встала слева от Тайгера. Мои пальцы кончиками ткнулись в его ладонь. Я глубоко вздохнула и с выдохом погнала энергию. Он, кажется, не заметил — сосредоточенность на Боуэне была абсолютной, но к лицу начал возвращаться нормальный цвет. А Барракуда недовольно морщился, как человек, который поймал смутное ощущение, но полностью восстановить событие не может.
Неожиданно поднялся Леон Дайкс. Рубаха снова застёгнута под горло — опоздал: теперь мы уже знали, что под маской сухаря-педанта прячется человек страстный и азартный. Он бесшумно подошёл сзади к Тайгеру и мягко положил ладонь между его лопатками. Дайкс немного сопел, поэтому я сразу услышала, как он задержал дыхание, примериваясь к ритму дыхания Тайгера. Вдох — выдох. Вскоре не только лейтенант — и я прочувствовала энергетическую тренированность Дайкса.
Тайгер не отвлекался от главного. Неожиданную поддержку он использовал по полной. Не знаю, как у Дайкса, но у меня ощутимо начался синдром беспокойных ног, подсказывающий о перерасходе энергии.
— Шорох теней, — отчётливо сказал Барракуда, и все вздрогнули. — Шорох по песку. Шорох песка. Миф. А может, легенда. Искусственный разум шиворот-навыворот. Так, кажется, говорили? Или — поедающий разум? Тени точно помню. Остальное как-то смутно. Кто же это говорил?
Лейтенант покачнулся — послал слишком сильный энергоимпульс. Наверное, поймал эмоцию, связанную с забытым собеседником Боуэна. А тот тёр лоб и бормотал:
— Да кто это сказал… Недавно же был разговор…
А потом Барракуда оглянулся на нас всех всё так же отстранённо и вроде как про себя удивился:
— Ну да, конечно же, это Ник!
— Что?! Ник Имбри?! — не выдержал майор.
Но Барракуда расплылся в довольной, привычной уже кошмарной улыбке и, кивая на дверь, подтвердил:
— Точно-точно! И Ник скажет. Он мне сон рассказал такой, про шепчущие тени и психов без разума. В записи похоже очень уж шуршит.
— Как будто психи с разумом бывают, — проворчала разочарованная Бланш. — Так ждали!.. А он сон чей-то вспомнил. Эй, Имбри, что уж тебе какие жуткие сны снятся?
Имбри, оказывается, стоял у двери. Именно ему, а не на дверь кивал Боуэн. Рядом с пациентом стоял взволнованный Оукс, растопырив руки, словно ожидая, что Имбри вот-вот начнёт падать.
— Кому какое дело, какие мне сны снятся? — сипло спросил Имбри и прокашлялся, сказал нормально: — И чего этот кузнечик вокруг меня скачет? Хватит глядеть на меня квадратными глазами! И лапы убери. Я живой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
