и носил кличку Полкан. Однако когда он спокойно лежал у ног хозяина, он не казался таким монстром. Опять же и взгляд у него тогда был не такой тяжелый.
- Спокойно, Полкан, - сказал Кирилл. - Мы свои. Ты ведь нас помнишь?
Пес коротко рыкнул в ответ. Мол, помню, но это не повод вламываться в ратушу без разрешения хозяина. Так что будьте-ка любезны проследовать на выход.
Команда отступила к лестнице. Полкан строго зарычал. Кристина держала его под прицелом. Полкан хмуро посмотрел на нее и опустил голову. Мол, как говорится, пес с вами, проходите. Почтовая команда медленно и осторожно зашагала вверх по ступенькам. Катя держалась за спиной Кирилла. Тот поднял сумку с почтой, готовый сбросить ее на голову пса, если бы тот вдруг накинулся на них. Кристина по-прежнему держала оружие наготове. Полкан шел следом, отставая ровно на три ступеньки.
Так они поднялись на второй этаж. Лестница выходила на широкую квадратную площадку. Та вся была запачкана засохшей кровью. В углу лежали обглоданные кости. Почтовая команда без труда признала в них человеческие останки. Катю передернуло. Вообще, к мертвецам и тем, что от них осталось, команда успела привыкнуть, но сейчас тот, кто, скорее всего, глодал кости их предшественника, стоял слишком близко и смотрел на почтальонов слишком плотоядно.
- Спокойно, Полкан, спокойно, - прошептал Кирилл.
Пес спокойно выждал, пока люди сойдут с площадки и неспешно проследовал направо. Справа от площадки был вход в кабинет главы поселка. Дверь в кабинет была распахнута настежь. Внутри царил такой разгром, словно именно там состоялся Армагеддон нынешнего апокалипсиса. В дальнем углу лежала большая темная туша. Судя по тошнотворному запаху, она лежала там не первый день. Над тушей громко жужжали мухи. Катя скривила физиономию и закрыла нос платком.
Пес лег у порога в кабинет, всем своим видом показывая: мол, вы как хотите, но дальше - только через мой труп. Впрочем, почтовая команда и не собиралась заходить туда. Почта хранилась в кабинете напротив, там же ее и раздавали. Под присмотром Полкана никаких эксцессов в Верхней Туре никогда не случалось и Кирилл теперь понимал - почему.
В почтовом кабинете все осталось по-прежнему. Посреди кабинета стоял широкий стол. Слева от него, точно крепость, возвышался старинный комод. Там обычно хранилась почта. Кирилл мотнул головой:
- Заходим.
Катя тотчас первой нырнула в кабинет. Входная дверь была сорвана с петель и валялась чуть в стороне. Кирилл вошел и бросил сумку на стол. Кристина осталась у дверей. Пес не сводил с нее внимательного взгляда, но не рычал и даже не пытался подняться на ноги. Кирилл заглянул в комод.
На верхней полке обычно хранилась почта для отправки. Сейчас там лежали десятка три писем в самодельных конвертах или просто сложенные треугольничком. Большая часть была адресована в окрестные поселения, парочка - в Питер, куда почтовая команда тоже регулярно наведывалась, и еще одно - в поселок Голицино, что под Москвой. Так далеко Кирилл с девушками не путешествовали, но у них сохранились связи с армейской почтой, которая с оказией могла доставить груз по назначению.
В уголке притулилась заранее собранная плата за доставку: несколько плиток шоколада, пара пачек сигарет - не самокруток, а настоящих, сделанных еще до Апокалипсиса - и маленькие золотые сережки. Кирилл заглянул на остальные полки, но ничего, кроме пыли, не обнаружил.
- Маловато, вообще-то, - проворчала Катя, заглядывая сбоку. - Если мы, конечно, возьмемся доставить это московское письмо.
- А почему нет? - спросил Кирилл. - Если сережки действительно золотые, то этого с лихвой хватит. Мы ж не сами туда пойдем.
- Но и те, кто пойдут, возьмут письмо не за спасибо, - проворчала в ответ Катя. - Связи, знаешь ли, надо подкармливать. Нам это обойдется минимум в пачку сигарет, и это если им будет аккурат по пути.
- Зная тебя, я бы сказал, что нам это обойдется максимум в пачку сигарет, - уточнил Кирилл.
Катя едва заметно усмехнулась.
- То я, - сказала она. - А я говорю о средних расценках. На которые, замечу, всегда следует ориентироваться, чтобы не демпинговать и не разрушать бизнес менее удачливых коллег.
- Какая ты всё-таки добрая.
- Иногда. А кроме того для постоянного спроса нам нужна постоянная сеть почтовых услуг. Одной командой мы ее не потянем.
- Вот теперь узнаю свою Катю, - с улыбкой заметил Кирилл.
Девушка только отмахнулась. Она забрала у Кирилла собранную плату и придирчиво осмотрела всё.
- Да, это похоже на золото, - сказала Катя, прибирая сережки в карман под молнию. - Но никак не на тройную оплату, которую нам тут обещали.
- Наверное, они просто не успели собрать больше, - сказала от дверей Кристина.
- Скорее всего, - согласился Кирилл.
Даже Полкан со своего места что-то утвердительно гавкнул. Катя вздохнула и махнула рукой.
- Ладно, уговорили. Запишу остальное в расходы на рекламу. Мы всегда доставим вашу почту и всё такое...
- Ну и умничка.
Кирилл поцеловал девушку в щеку и занялся почтой. Письма для Верхней Туры были аккуратно завернуты в два полиэтиленовых пакета, где им был не страшен ни дождь, ни даже - случись такое - кратковременное купание в реке. Кирилл, не распаковывая, положил их на вторую полку сверху. Месяц назад команда забрела в разграбленный супермаркет. Мародеры уже вынесли оттуда все более-менее ценное, но под кассу закатилась пара рулонов с пакетами и теперь почтовой команде не приходилось экономить упаковку.
Местную почту Кирилл тоже завернул в пакет и забросил в сумку. Обычно он сразу раскладывал письма по местам назначения, чтобы там, на месте, не смущать народ чужой почтой. Бывало, случалось, что люди, увидев излишне толстую пачку писем, заранее уверяли себя, будто бы и для них там весточка найдется, а когда не находилось - они сильно расстраивались. А расстроенный человек в мире, где больше нет законов и полиции, зато полно оружия - это еще тот генератор неприятностей.
Однако задерживаться тут, как говорится, атмосфера не располагала. Начиная с буквального смысла - мерзкий запах от туши доносился и сюда, несмотря на открытые везде окна - и заканчивая фигуральным, выражавшемся в тяжелом взгляде Полкана и яростном лае собак внизу. А где-то между ними сгущалось в воздухе ощущение тревоги. Казалось бы, ничего определенного, но вместе с тем предчувствие беды становилось чуть ли не осязаемым.
- Всё, уходим, - в полголоса скомандовал
