— Я не намерен торговаться с врагом, который собирается грабить меня, — горячо протестовал Роберто. — У меня есть обязательства перед страной, мои крестьяне уже давно вступили в оборонительные отряды, они готовы с оружием отстаивать свою свободу.
— Я слышал, — заметил Умберто, — здешний архиепископ слишком проникся коммунистической пропагандой, и агитирует людей на неповиновение властям.
— Да, священники — вот кто главные подонки в этой стране.
— Это проблема, Роберто, когда не приходской священник, не епископ, а сам глава сальвадорской церкви попрекает власть.
— Я знаю. Но что мне делать? Не арестовывать же его.
Умберто ехидно улыбнулся и закинул ногу на ногу:
— Я все-таки рыцарь его святейшества и у меня есть связи при папском дворе. Поверь, Роберто, в Ватикане тоже недовольны позицией вашего архиепископа. Новый папа Войтыла прекрасно понимает тонкости международной политики, он знает кто такие коммунисты на собственной шкуре, и осознает, что Латинская Америка погибнет без поддержки США. Подожди немного, думаю, папа через своего нунция постарается вразумить вашего проблемного архиепископа.
А в это время на другом конце виллы далекие от политических проблем дамы беседовали о других проблемах:
— Почему Роберто не предлагает тебе выйти за него замуж? — интересовалась Семпрония.
— Не знаю, — опустив глаза, пожимала плечами Лили. — Но мне хорошо с ним и так, без кольца на пальце.
— Милая, когда он купит тебе билет до Штатов в один конец, ничего хорошего в этом не будет. За четыре года уже можно было это понять.
После такого замечания Лили сломалась и в полголоса доверительно выложила всё на чистоту.
— Он никогда не говорил мне это лично, но его друзья и родственники во Флориде прозрачно намекали, что я им не ровня.
— Не ровня?! — ахнула Семпрония. — И что это значит? Твой Роберто, кажется, не граф и не барон. На что тебе нужно ровняться?
— Нет, всё дело в плантациях.
— В чём? — нахмурилась Семпрония. — В кофейных кустах? Дорогая, я ни к чему тебя не призываю, но раз мужчина считает, что какие-то зерна ему важнее красивой, вечно молодой и опытной женщины, он не нормальный и от него нужно бежать, чем быстрее, тем лучше.
— Да нет же, — вяло возражала ей Лили. — Здесь в Сальвадоре есть четырнадцать семей крупных землевладельцев, и Роберто принадлежит к одному из них. В этом узком кругу принято заключать браки между собой, чтоб не терять нажитое предыдущими поколениями богатство, тем более отдавать его иностранке.
С каждым словом, голос Лили становился все тише, и Семпрония обняла подругу, чтобы подбодрить:
— Лили, ты можешь быть прекрасной женой, не матерью, конечно, но всё же прекрасной хозяйкой. Не расстраивайся, из-за того, что кучка латифундистов до сих пор живет по средневековым порядкам. Это их проблемы, не твои. В Фортвудсе тоже восемь семеек из года в год женятся друг на друге. И что хорошего ждёт их потомков лет через сто без притока свежей крови? Так и этих плантаторов — ничего. Даже не думай об этом, они тебя не достойны.
Лили вздохнула и бессильно закрыла лицо руками:
— Я так люблю его. Он такой красавец, особенно в форме.
— Милая, мужчине не нужна красота, она для него даже вредна, потому что приучает, что все женщины к нему липнут сами и ему не нужно никого добиваться, не надо ухаживать и уметь удивлять. Когда Роберто в последний раз тебе что-нибудь дарил?
Лили задумалась:
— Не помню.
— Я тебе просто поражаюсь, — всплеснула руками Семпрония. — Нет, милая, бросай его и поскорее.
— Но почему?
— Да потому, что он не любит тебя, но позволяет тебе любить себя, драгоценного.
— С чего ты это решила? — поразилась Лили. — Только потому, что Роберто никогда ничего мне не дарил?
— Богатый плантатор, который не подарил и цветочка, просто патологический жмот. Я знаю такой тип мужчин, они за каждый лишний потраченный доллар готовы закатить скандал жене. В кафе заставит заплатить за свою чашку кофе её саму, при этом сам будет жить в люксовом номере отеля, а жену в лучшем случае отошлёт в мотель и обяжет завтракать в забегаловке, когда сам будет посещать ресторан. И никаких подарков, цветов и романтики — для таких мужчин это не проявления любви и внимания, а лишние бессмысленные расходы. Потому что у них и нет к женщине никакой любви. Лили, прислушайся к моему опыту, ты зря теряешь время. Нет, его у тебя, конечно, навалом, но стоит ли после четырёх лет нелюбви, позволять ему пользоваться собой дальше?
— Но я-то его люблю.
Семпрония только махнула рукой.
— Ладно, поступай, как знаешь. И все равно в конце ты поймешь, что я была права. Потому что это опыт, дорогая, а опыт даёт в жизни многое. И у тебя он появится со временем, но не на моих советах, а выстраданный собственными разочарованиями в жизни.
— Тогда расскажи про Умберто, — предложила Лили. — Что в нём есть такое, чего нет у Роберто?
Семпрония загадочно улыбнулась:
— Да, мой Умберто не молод и не столь красив, — и с придыханием мечтательно добавила, — но он такой интересный мужчина…
— И что в нём интересного? У вас с ним всё… — и Лили принялась подбирать подходящее слово, — гармонично?
Семпрония невольно улыбнулась.
— Поверь, в его возрасте ему уже ничего такого не нужно.
— Так что же вы делаете вместе? — удивилась Лили.
— Играем в тысяча и одну ночь, только сказки рассказываю не я.
— Да? — недоверчиво протянула Лили, ей было сложно представить подобное даже приблизительно. — Что-то я не понимаю.
— Ну что тут понимать? Любой мужчина ведёт женщину в постель с желанием удивить. А Умберто это умеет делать и по-другому.
— Так вы с ним просто разговариваете? — всё еще не веря, переспросила Лили, на что Семпрония беззаботно заметила:
— Многие мужчины такие говоруны, стоит только что-то спросить, потом не остановишь. Пойми простую вещь, умение слушать не менее важно, чем искусство ласк. Если твой мужчина хочет говорить о важных для него вещах, то сумей показать, как тебе интересны его речи, как ты восхищаешься его умом и находчивостью. Поверь, такой разговор будет для него не хуже ночи любви. Главное — слушай, и он будет удовлетворён.
— И много важного Умберто тебе уже рассказал?
— Да, подруга, — игриво улыбнулась Семпрония, — но, извини, подробностей пересказать не могу. Лет через пятьдесят-семьдесят обязательно поделюсь с тобою тайнами, а пока действующие лица этих историй живы, увы, не могу.
Когда наступила ночь, и все разошлись по отведенным им комнатам, Семпрония лежа на кровати в неглиже, соблазнительно облегающем её пышные формы, нежно обнимала Умберто, заботливо укрытого одеялом, чтоб не переохладить его ревматизм.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
