милый и хороший. Мне было так страшно, не только из-за меня, но и из-за тебя. Я боюсь, что прогоню тебя плохой реакцией, или ты будешь нетерпелив, или еще что-нибудь. Мне просто не везло с парнями».
«С тобой все в порядке. Абсолютно. Не ты отвечаешь за то, что делают парни, а они. Что касается моего нетерпения, то этого никогда не случится. Я здесь, чтобы быть твоим другом. Я не ожидаю ничего большего. Это не значит, что я отталкиваю тебя. Вовсе нет. Но можешь ли ты сейчас иметь хотя бы просто хорошую дружбу с парнем? Даже с тем, кто «нежный, милый и хороший»?»
«Я хочу. Хочу. Но я боюсь. Мне очень страшно. Ты можешь сделать так, чтобы я чувствовала себя в безопасности?»
«Я могу попытаться», — сказал я. «Я могу попытаться».
«Ты можешь обнять меня снова? На этот раз не отпускай, пока я не скажу, хорошо?».
«Ты уверена?»
«Да», — сказала она твердо, но я мог сказать, что для этого ей потребовалась каждая унция силы.
Она снова дрожала. Я осторожно притянул ее к себе и обнял, желая, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Я был удивлен, когда она прижалась ко мне. Она уже не дрожала так сильно, как раньше. Я поблагодарил Бога, что она отпустила меня, прежде чем у меня возникла непроизвольная реакция.
«Спасибо», — тихо сказала она. «Я действительно чувствовала себя в безопасности. Ты ведь никогда не причинишь мне вреда, правда?»
«Нет; я никогда не причиню тебе вреда».
Хотя меня беспокоило это обещание, я чувствовал себя комфортно, что она имела в виду физические чувства. Я надеялся, что так оно и есть. Эмоциональная боль была моей специальностью. Мне определенно нужно было работать над этим. В противном случае я бы себе совсем не понравился.
Мы вернулись к ее дому и зашли внутрь. Ужин был неплохим. Похоже, у меня была череда родителей друзей, которые умели готовить. Не то, чтобы я расстраивался. Но если бы я продолжал так питаться, мне пришлось бы каждый день ездить на велосипеде или ходить в бассейн. А если бы я ел у Гросси, то не знаю, хватило бы времени в сутках, чтобы заниматься спортом!
После ужина вся семья ела печенье и разговаривала. Мы с Бетани сидели на диване, хотя и с небольшим расстоянием друг от друга. Когда мне пора было ехать домой на велосипеде, она проводила меня до двери. На глазах у родителей она обняла меня. Я не обнял ее в ответ, потому что она не просила меня об этом. Я ушел и поехал домой на велосипеде.
Я очень ждал вестей от Пита, но решил, что он будет в муках оргазма, если мои указания Мелани были выполнены. По крайней мере, я надеялся, что так оно и есть. Если они с Питом снова будут вместе, то у нас будет шанс восстановить нашу дружбу.
Я поговорил с папой о встрече с доктором Мерсером. Я рассказал ему о своих проблемах, и он согласился, что мне стоит сходить к ней. Я позвоню в понедельник и договорюсь об этом. Я провел некоторое время, обновляя свой дневник, и лег пораньше. Завтра мне предстояла работа, и я хотел быть хорошо отдохнувшим.
В этом году я с нетерпением ждал летней школы. Был предложен курс по компьютерному программированию. Мой учитель математики рекомендовал мне пойти на него. Но занятия начнутся только 10 июля, потому что нужно было достать необходимые компьютеры: три Apple ][ и три TRS-80. Я не знал, что это такое, но звучало круто.
Писать в дневнике не получалось. Мне снилась Биргит. Но не о сексе. А о том, что я не смог спасти ее от утопления. Я проснулся в холодном поту и не мог снова заснуть.
Книга 2 - Дженнифер. Глава 5: Небольшая помощь от моих друзей
Июнь 1978
Я ехал на велосипеде в гастроном. Сон о Биргит был тревожным, и я не мог выбросить его из головы. Он тяготил меня. О чем она думала в конце? Были ли ее последние мысли обо мне? Это снова вызвало слезы на моих глазах.
Работа началась как обычно. Андреас знал ситуацию, поэтому не беспокоил меня. Правда, он уточнил, буду ли я учиться в школе в следующем году. Я ответил ему «да», и он сказал, что поговорит со мной в конце лета. Я задался вопросом, о чем это может быть, но решил, что узнаю в свое время.
Незадолго до обеда я сделал доставку некоторым врачам и адвокатам, которые регулярно делали заказы в гастрономе. Когда я вернулся, то увидел красивую клубничную блондинку, от которой у меня даже в подавленном состоянии загорелись глаза. Дженнифер присоединилась ко мне на обед.
Я быстро сделал пару сэндвичей, взял два пакета чипсов и две колы и пошел посидеть с Дженнифер на улице. Она улыбнулась, когда я вышел. Пока мы ели, мы говорили очень мало. Когда мы закончили, разговор начался всерьез.
«Ну, как у тебя дела сегодня?» — спросила Дженнифер.
«Устал. Я плохо спал. Мне снилась Биргит, и я никак не мог заснуть».
«О, один из тех снов».
«Нет. Это был темный сон. Мне снилось, как она тонет и я не могу ее спасти».
«О нет! Это ужасно».
«Да, это так. У меня были очень мрачные мысли, а теперь еще и мрачный сон. Со мной действительно что-то не так».
«Что за мрачные мысли?»
«Что любить людей не стоит; что заботиться о том, любят ли меня, неправильно. Что попытки поступать правильно не имеют значения. Каждый человек, которого я любил, пострадал от моего поступка, кроме Биргит, но она мертва. Почему меня это должно волновать?»
«Боже мой, Стив! Это не ты! Совсем не ты! Это действительно разрывает тебя и приводит в беспорядок, не так ли?»
«Думаю, потеря Биргит была последней каплей. Сначала ты, потом Мелани, потом Бекки, и наконец Биргит. Всех, кого я люблю, и всех, кто любит меня в ответ. Я боюсь любить кого-либо. Они все страдают или, что еще хуже, умирают».
«Тебе нужна помощь, Стив. Ты не можешь так думать».
«Я знаю это. Я уже узнал имя психотерапевта, и папа сказал, что можно записаться на прием. Я позвоню в понедельник. Это действительно пугает меня».
«Хорошо. Чем я могу тебе помочь?»
«Просто люби меня, вот и все», — сказал я.
«Ты имеешь в виду, пойти
