стоит. Спектакль должен продолжаться.
— Сколько… — торопливо начал Борис, — сколько мужчин ты насчитал? А женщины? Женщины согласились?
Конечно, бля, еще и детей целую орду позвал. Мужик явно спятил.
— Да, согласились…
— Сколько⁈
— Там, пару мужиков готовы тебя поддержать…
— ЧТО⁈ — взревел Борис. — ПАРУ⁈
Он даже со стула вскочил и треснул кулаком по столу. Его обезумевшие глаза были готовы пробуравить меня насквозь. Борис не мог этого заметить, но Рыжая слегка усмехнулась.
— Эдгарс, — успокоившись, Борис уселся за стол. — Ты потратил время впустую! Мне нужны все! Понимаешь? Все! Осси, — он перевёл на неё взгляд, — скажи ему, сколько голов ждать после твоей поездке.
— Сорок. Сорок мужчин и одна женщина завтра приедут в лагерь.
— Вот! Вот какая дань нужна мне с каждой деревни! Я знаю, это твой дом, ты там родился, вырос. Но неужели ты не понимаешь всей опасности? Умрут все! Ты немедленно возвращаешься назад. И это не обсуждается! Или я пошлю Рыжую туда, и она приведёт всех! И всех женщин!
Я вдруг подумал о Юрисе, о его семье. Борис всех готов обречь на верную гибель. Ради чего? Ради власти? Или, действительно, ради победы. Его глаза обманчивы. За пеленой добрых помыслов прячется гнев и жажда власти, ради которых он готов погубить всех. Я это знаю. Лично проверил на собственной шкуре.
— Хорошо-хорошо, я вернусь. Договорились. Но я хотел узнать…
Входная дверь с грохотом распахнулась. Мы обернулись. Прихрамывая, к нам навстречу шёл старик с губной гармошкой. Дэр.
— Мой друг! — Борис вскочил со стула и развёл руки, приглашая гостя к столу. — Присаживайся.
Мужчина пододвинул стул, уселся.
— Тридцать мужчин, — прохрипел Дэр, — бабы там ни на что не годятся, только мешаться под ногами будут. Выпить бы чего, Борис. Глотка пересохла.
Борису даже слова не обронил. Даже звать никого не пришлось. За барной стойкой возле лестницы началась движуха. Бармен достал глиняные кружки. Зажурчало бухлишко. Пару тройку секунд, и возле нашего стола стоял высокий худощавый мужчина с подносом.
От такого я не могу отказаться!
Мы чокнулись за победу, после чего хлебнули местного пойла. Редкостная дрянь! Фу… Кислятина. Меня всего перекосило.
Борис хлопнул ладонь по столу и крикнул на весь зал:
— Эдгарс, ты слышал Дэра? Тридцать! — Борису явно нравилась эта цифра. — От тебя я хочу услышать тоже самое. Пару… Как ты вообще посмел возвращаться с пустыми руками?
— Борис, — влез Дэр, — мужики напуганы, боевой дух спрятался у них где-то глубоко в заду. Разбегутся, чуть прольётся кровь.
— Не разбегутся! Дома всех ждут жёны и дети, — смешок Бориса пыхнул злостью. — Жизни родных будут на их совести.
— Я не сомневаюсь в тебе. Но с чем поведёшь нас в бой? Мечом твоим и яблок не нарубить.
Борис перевёл взгляд на меня.
— За это не переживай. Эдгарс обещал мне подготовить новое оружие. Еще более устрашающее. Верно?
Я не понимал, что он мелит. Но подозревал, что Эдгарс имел понятие. Я задумался. Обратился к памяти. Ментально старик был силён, так просто углубиться в его воспоминания не получалось, но свежие воспоминания плавали на поверхности, как листики на воде. Я взял один — фигня. Второй — ерунда. Третий — чушь собачья. Четвёртый — вот оно.
Сразу же после возращения Бориса в деревню, меня в срочном порядке оторвали от моих дел. На аудиенции, проходящей в этой штаб-квартире, Борис кратко изложил мне суть проблемы. Продемонстрировал огрызок своего меча. Он пребывал в бешенстве. Злость сочилась из его рта как гниль из трупа. Он требовал создать новое оружие. Такое, чтобы любой при его виде терял дар речи и даже мысли не допускал о возможном поражении. Оружие, которое поведёт сотни людей в борьбу за светлый мир.
Оружие победы.
Я был напуган. И нет, не безумным поведением Бориса, а отсутствием материала. Я изложил проблему. Сказал, что из остатков тел смогу смастерить лишь пару кинжалов. Борис пришёл в бешенство. Он тогда сорвал висевшее на его доспехе лицо Дрюни, которое мы срезали с мумифицированной головы моего давнего приятеля, и передал мне — Эдгарсу. Оно подойдёт, сказал он, не оставив мне шансов на раздумья. Последнее, что я помню, — в подвальных комнатах здания «Швея» я отыскал Ала, того парня, что помогал мне создать шлем Бориса из моей маски. Он сидел возле изуродованного трупа «труперса», на котором не осталось и живого места. С тела была удалена вся кожа. Не тронутым оставалось лишь уродливое лицо. Я сказал тогда пареньку, чтобы он срезал лицо с трупа. На вопрос «зачем?» я протянул ему отрезанное лицо Дрюни. А потом сказал: нам надо сделать новое оружие. Из того, что у нас осталось. Ал тогда ответил, что у него есть идея.
Я заглянул Борису в глаза и сказал:
— Да, твоё оружие будет готово в скором времени. И поверь мне, оно тебя удивит. Но мне не хватает одного предмета?
— Какого?
— Моей… — я кашлянул. — Маски. Той самой, сделанной из засохшей крови. Той самой, которую мы взяли за основу твоего шлема.
— Эдгарс, ты снова вздумал пытать меня своими допросами?
— Мне нужна она!
— ЭДГАРС! — Рёв Бориса был такой силы, что я даже не услышал, как он треснул кулаком по столу.
Он вскакивает со стула. Хочет открыть рот, но пыл его быстро остывает, когда он видит лица своих друзей — испуганные и подозрительные.
— Эдгарс, — по его взгляду я понимаю, что он бы не хотел со всеми делиться столь ценной компрометирующей информацией. — Давай отойдём, я покажу тебе кое-что.
Любопытно!
Мы вышли из-за стола. Жестом руки он указал на дверь в дальнем углу зала. Мы пошли вдвоём, никто из присутствующих не кинулся нас провожать или плестись послушным хвостиком. Только Дэр удосужился кинуть подозрительный взгляд нам вслед, после чего быстро вернулся к содержимому стола.
За дверью я разглядел коридор, чьи стены на всю длину были увешаны ветвистыми рогами животных и картинами зелёных полей и просторных лугов. Мы не стали углубляться. Переступили порог, после чего Борис захлопнул дверь, отгородив нас от лишних ушей.
— Эдгарс, я тебе говорил, я утратил маску.
Что⁈ Да, я так и выпалил ему в лицо.
— ЧТО⁈ Мою маску?
— Что значит «твою»?
Я молчал, переваривая услышанное. Как? Как можно
