местных жителей слегка меня напрягала.
Первым делом я сбежал из этого осиного улья, которое хорошо так взбаламутил. Соседние домишки накрыли меня прохладной тенью, в которой я в полной безопасности мог прогуляться вдоль частокола.
Утренняя суета стремительно набирала обороты. Мычали коровы, орали петухи. Люди выходили из домов. Опорожняли ночные туалеты, выливая всё своё накопленное дерьмо прямо к моим ногам. Я не обращал на это внимание, и люди отвечали мне взаимностью — не обращая никакого внимания на меня. Грязный, уставший, сутулый старик. Кому я нужен? Никто даже не предложил стакан воды, или влажную тряпку, отереть испачканное кровью лицо.
В голове маячила только одна идея — вернуться к Инге. Неважно, в каком она состоянии, но мне необходимо вернуть тело. Чудотворное действие лечебного зелье Эдгарса я видел своими глазами. Зияющая дыры от клыка кабана в груди Бориса затягивалась на глазах. Пусть Инга окончательно и не выздоровела, но понадобиться пару дней — и она исцелиться. Где искать маску — я знаю. Доковыляю. И даже если на меня обрушаться «труперсы», я смогу их убедить не совершать поспешных выводов. Я знаю Андрея. Думаю, и Дрюня меня вспомнит. А что дальше?
Не найдя ответа на последний вопрос, мои ноги нарисовали приличную дугу вдоль забора. Я так глубоко погрузился в раздумья, что не заметил, как очутился возле главных ворот. Свою кобылу я увидел сразу. Чёрный на чёрном скакун стоял привязанным к коновязи рядом с дюжиной других лошадей невзрачных окрасов. Он меня почувствовал. Чёрная голова оторвалась от деревянного ведра, стоило мне приблизиться. Огромный глаз уставился на меня, кривые ноздри расширились, всосав в себя весь окружающий воздух. Лошадь громко заржала.
— Тихо ты! — зашипел я сквозь зубы. — Запалимся…
Произнеся это, я задумался. А как тут не запалиться? Ворота заперты. Выйти наружу, не перекинувшись парой словечек с охраной ну никак не получится. Но внутреннее чутьё подсказывало мне, что весть о моём нападении на Бориса не вышла за пределы штаб-квартиры «кожагонов». Сейчас, в столь трудные минуты противоборства любая плохая весть может отрицательно сказаться на боевом духе солдат.
Надо действовать. Надо рискнуть!
Лошадь еще громче заржала, когда мои слегка окрепшие пальцы взялись развязывать связанный из поводьев узел, обхвативший еще и деревянное бревно, бля!
Ну же, давай! Пальцы не слушались, кончик кожаного ремешка никак не получалось выхватить из тугого клубка.
— Эдгарс! — мужской голос раздался со стороны ворот.
Я замер, так и оставшись сидеть на корточках, возле могучей лошадиной груди.
— Что ты делаешь?
Подбежавший ко мне мужчина оказался тем самым охранником, что впустил меня внутрь. Взгляд ясный, но остатки усталости продолжали держать его за ноги, заставляя прихрамывать. Он был безоружен. Не получив от меня ответа, он снова спросил:
— Что ты делаешь?
— Не видишь? Пытаюсь развязать узел. Мне срочно надо выдвигаться в дорогу!
— Но… Но…
Его сомнения лишний раз подтвердили мои догадки. О моей выходке никто не знал.
— Так и будешь смотреть за беспомощными потугами старика? Помоги мне освободить лошадь.
— Но Борис запретил выпускать кого-либо за пределы деревни.
— Ты должен знать, что распоряжения Бориса на меня не действуют! У меня особая миссия. Сейчас…
Я хотел достать из сумки документы, подтверждающие острую важность моей миссии, но ощупав себя, я понял, что никакой сумки на мне и нет. Досадно!
— Я не могу вас выпустить…
— Нет можешь! — взревел я.
Он начинал меня бесить. Надоедливая муха, только и может кружить рядом с ухом, выводя меня из себя своим нудным жужжанием.
— Дарин! — раздалось со стороны ворот. — Я могу тебе доверить хоть одно простецкое дело⁈
Мы обернулись на голос. От ворот в нашу сторону шагал второй стражник. Минутой ранее он явно прибывал в глубоком сне, из которого мы вероломно его вырвали. Опухшее лицо только-только просыпалось, глаза блеснули узкой чёрточкой сквозь одутловатые, с трудом разлепившиеся веки. Он громко харкнул на землю. Поочерёдно, громкими выдохами прочистил нос себе на ботинки. И вот это невоспитанное существо встало возле нас, схватившись за удила стоявшей перед ним лошади.
— Дарин, из-за тебя я проснулся! И если не засну сейчас…
Начинается нытьё!
— Мне необходимо срочно уехать! — гаркнул я. — Вы препятствуете срочной миссии!
Заспанный охранник даже не глянул на меня. Он продолжал с ненавистью пялиться на Дарина, желая причинить тому только боль.
— Дарин, в твоей гнилой башке черви поселились? Ты хочешь подставить меня⁈
— Но Борис приказал…
— Борис с меня шкуру снимет! Эдгарс не тот человек, которому закрывают дверь у носа! Он прост так не будет скакать из одной деревне в другую!
Он перевёл на меня взгляд. Внимательно осмотрел, заострив внимание на мятой одежде и пятнах крови.
— На вас напали?
— Нет… Я… я упал! Торопился. У меня срочное задание от Бориса. Мне надо уезжать как можно быстрее.
— Дарин, немедленно развяжи его лошадь и помоги Эдгарсу отправиться в дорогу! И если еще хоть раз ты оторвёшь меня от сна по пустяку, я… Я!
Он погрозил пальцем испуганному парнишке, но одурманенный сном мозг так и не смог родить ужасное свершение, что может роком обрушиться на плечи бедолаги.
Дарин исполнил всё в лучшем виде. Развязал узел, вывел нас с лошадью за ворота. Даже поддержал меня за жопу, когда я усаживался в седло. Хороший парень, но боюсь, что отхватит хороших пиздюлей, когда вскроется моя пропажа.
Я попрощался с парнишкой, и сразу же сорвался с места, оставив за собой густое облако зернистой пыли, которое подхватил тёплый ветерок и развеял над огромным полем, где в густой траве продолжали сидеть кучки воинов в ожидании нападения «труперсов». А может они терпеливо дожидались команды своего командира, после которой мало кому суждено выжить. Как знать…
Я мчался без оглядки. Вытягивал из скакуна всё до последней капли, моля его не останавливаться, а гнать, гнать и гнать! Мы не имели права на остановку. Мы не могли себе позволить и секунды, чтобы хлебнуть воды или перевести дух. Мои мысли выступили в роли мучителей моего разума, рисуя в голове картину стремительно нагоняющего меня табуна лошадей во главе с Борисом. Я представлял, как он вот-вот закричит мне в спину. Прикажет остановиться. Но в те секунды, когда копыта лошади синхронно отрывались от земли и не грохотали словно барабаны, я слышал лес. Пение птиц, шуршание листвы, где-то совсем рядом, в сотне деревьев
