от меня шумела река. Никаких посторонних звуков, никаких криков. Здесь были только мы.
Засветло я вернулся в деревню. Солнце только-только коснулось мягких верхушек деревьев, а воздух уже начал охлаждаться.
Меня и тут никто не ждал. Я пронёсся по безлюдной улице, не встретив ни одного зеваки. Безлюдью сопутствует тишина, но это правило тут не работало. Неистовый вой животных доносился с каждого двора. Это казалось каким-то безумием, словно весь местный скот сошёл с ума, или подцепил страшный вирус, сжигающий бедных животных изнутри.
Я остановился возле дома Юриса. Мой конь тоже как-то странно начал себя вести. Отказался пересекать ворота, фыркал, мотая головой. Так и норовит вырваться из рук. Юрис услышал меня, когда я из последних сил пытался удержать скакуна, крепко намотав на ладони поводья. Не лучшая идея, но не мог я вот так взять и отпустить скакуна на все четыре стороны!
Юрис подскочил к нам вовремя. Схватил поводья чуть выше моих рук и приказал мне их отпустить. Сил у мужика было в разы больше, он с лёгкостью примирил коня, заставив его зайти на участок. Привязав лошадь к дереву, Юрис сразу же бросился ко мне.
— Эдгарс! Ну наконец-то! Мы уже все сходим с ума! В округе творится какая-то бесовщина!
Глава 10
Видок у Юриса мягко сказать хуёвый. Мужик явно не спал всю ночь; вздувшиеся красные глаза и опухшее лицо говорили сами за себя. Когда мы идём к его дому, со стороны его маленькой фермы раздаются уставший вой коровы и повизгивания свиньи. Животные и сами не прочь лечь на боковую, но в их головах явно царило безумие, засевшее так глубоко, что только проломив мечом череп можно будет облегчить их жизни.
Я не думаю, что тому виною — погода. Или плохое питание. Виновник происходящего ждал меня в одной из комнат хаты Юриса.
Мы зашли в дом.
За столом дремала Жена Юриса. На голове — пара подушек, прижатые руками. Даже толстенные стены кухни не в состоянии защитить от изнуряющего воя. Но дикий вой — это полбеды. Из-за двери, что ведёт в комнату Инги, доносятся женские крики. Она орёт во всю глотку, пол дребезжит от глухих ударов, как будто кровать взмывает к потолку и тут же обрушивается на толстенные доски. Любопытно, сколько бы еще Юрис мучал свою семью, прежде чем пустить скот под нож? Или решился бы придушить Ингу?
— Эдгарс, сделай хоть что-нибудь! — умоляет Юрис.
— Сейчас-сейчас!
Юрис отпёр дверь и встал в сторонку, приглашая меня войти первым.
Инга выглядела куда лучше. Бледность спала. И что особенно меня порадовало — силы вернулись в это юное тело. Привязанная к кровати, она изгибалась как кошка, купающаяся в лучах солнца. Одеяло валялось на полу, трусы и повязка на груди были влажными от пота.
И мухи. Всюду жужжали мухи. Насекомые ползали по влажному телу, сидели на стенах, на кровати. Кружили возле окна. Присмотревшись, я увидел на посеревшей от крови повязки, что плотно опоясывала плечо Инги, еще с десяток мух. Их лапки прилипли к застывшей сукровицы, и всё, что могли насекомые — беспомощно раскрывать крылья и громко жужжать Инге в ухо.
Хороший знак. Очень хороший…
Раненое плечо Ингу явно не беспокоило, она выкручивала руки, словно гимнаст на брусьях. Увидев меня в дверях, она на секунду замерла. Глаза полного безумия вцепились в моё лицо, а когда я чуть улыбнулся, громкий стон резанул слух.
— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — завопила Инга.
Я шагнул к ней, но, когда Юрис зашёл в комнату вслед за мной, пришлось его тормознуть.
— Юрис, покинь комнату.
— Зачем? Тебе нужна помощь!
— Нет, я справлюсь один. Вдвоём мы пугаем её.
— Но Эдгарс…
— Юрис, я понимаю твою обеспокоенность. Давай так, если я один не справлюсь — позову тебя. Обещаю!
Уставшее лицо Юриса отяжелело от неудачной попытки состроить хмурую гримасу. Сопротивляться моим просьбам у него не было сил, он послушно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Отлично! Пора действовать.
Я упал на колени возле кровати. Инга отвернула голову к стене, как только я протянул свои руки. Ну ничего, сучка, давай поборемся. Не хочешь по-хорошему, будет как я скажу!
Левой рукой хватаю её за подбородок, правой — за макушку. Скользкие от пота волосы не дают крепко схватиться. Рука выскальзывает. Я наваливаюсь на неё всем телом. Стираю пот с ладони об наволочку и хватаю девку за лоб. Так лучше. Поворачиваю голову к себе лицом. На выпученных от ужаса глазах я вижу своё отражение — морщинистое лицо с разбитым носом.
— Инга, послушай меня, я не причиню тебя вреда.
Я только попытался наклониться к её губам, как он вдруг плюнула мне в лицо и громко завизжала. Дурдом!
Заткнись! Пожалуйста, заткнись!
— ЗАТКНИСЬ!
Она с новой силой попыталась вырваться из моих рук, но верёвки как поводок крепко держали буйную сучку на привязи. Никуда не денешься!
Делаю новую попытку прикоснуться к её губам. Она всё поняла — стиснула зубы, сжала губы, да так, что они побелели. Ну, ничего страшного. У меня есть и черный вход.
Я мог бы проникнуть в её мозг через глазницу, но боюсь, что моё тельце достигло таких размеров, что я просто выдавлю ей глаз, а разместившись в лобной доле — есть вероятность повредить мозг. Зараза!
— ОТКРОЙ РОТ!
Мои вопли не остались незамеченными.
— Эдгарс! — кричал Юрис из-за двери. — Нужна помощь?
— Нет! Я пытаюсь влить ей зелье. Всё хорошо, не беспокойся.
В образовавшейся тишине я продолжил свою работу.
Разжимать губы, а тем более открывать рот девка явно не собиралась. Держа в ладони её подбородок, пальцами сдавливаю её щёки. Давлю сильно. Так сильно, что через плоть ощущаю её зубы. Ногти вгрызаются в кожу, а ей хоть бы хны. Упёртая девка! Ну ничего! Поборемся…
Пальцами правой руки зажимаю ей ноздри. Долго так протянешь? Ну хорошо, давай подождём.
Когда мои пальцы затряслись от усталости, губы Инга зашевелились. Долго продержалась. И, возможно, продержалась бы еще дольше, но её организм потребовал глотка кислорода.
Она слегка разжала губы. Ага! Хрен тебе! И я тут же накрыл их ладонью. Нет, девочка, так не пойдёт. Посасывать воздух я тебе не дам. Ты или откроешь рот целиком, или потеряешь сознание! Её тело прекратило грациозно извиваться на кровати. Она успокоилась. На глазах блеснули слёзы. Я точно знал, когда отпустить
