Приемная уперлась в роскошную дверь, похожую размером на городские врата, а роскошью — на царскую сокровищницу. Огромные спафарии, просто нечеловеческих размеров, рассматривали его как букашку с высоты своего роста. На их плечах кривые мечи размером в рост человека, и каждый из них мог разрубить таким мечом толстое дерево.
Но и за этой дверью располагался длинный роскошный зал, а за ним еще и еще, все длинные, с уходящими в бесконечность стрельчатыми сводами, пудовыми свечами вдоль стен и все теми же молчаливыми стражами. Он чувствовал их пронизывающие взгляды, даже незримые пальцы, что роются в его внутренностях, трогают печень, словно примериваются, куда вонзить острое железо.
Еще зал, где под стенами застыли как статуи слепые массажисты, молчаливые евнухи. Здесь воздух горячий от множества свечей, почти вязкий от плотных ароматов.
Базилевс возлежал на роскошном ложе в глубокой задумчивости. Перед ним был огромный стол, где двумя горками лежали законы, поданные ему на утверждение.
Спархий низко поклонился еще от двери, встал на колени. Базилевс наконец изволил его заметить, и спархий торопливо вскочил, подбежал быстрой семенящей походкой, так надо, ибо шаги должны быть короче, чем у коротконогого базилевса.
— Всемилостивейший, Божественный…
Базилевс слушал с ленивой усмешкой, наконец небрежным движением оборвал перечисление своих достоинств:
— Ладно, ладно. Я сам знаю, как я велик и богоподобен. И даже многолик, так как правим величайшей из империй вместе с братом. Но что-то я недопонял… или мне показалось? Прошлый раз ты ворвался в мои покои, подняв на ноги весь дворец, переполошив стражей, а сейчас добивался встречи на уровне простого просителя из народа? Или мне доложили неверно?
Спархий низко поклонился:
— Прости, Ваша Богоподобная Мощь. На Востоке гонцов с недобрыми вестями казнят, а в нашем просвещенном и цивилизованном мире хотя и не поступают так по-варварски… но все же я не решился навлечь еще и дополнительный гнев.
Базилевс чувствовал, как тяжелая глыба легла на сердце.
— Говори!
— Ваша Мощь, — сказал спархий, он поклонился еще ниже. — Произошло то, чего мы никак не ожидали. Этот дикарь… это животное, именуемое ханом Отроком, ничему не научилось в более цивилизованных странах. Что значит — те богатые, но дикие страны еще не подпали под благословенную длань нашего бога!
— Говори, — потребовал базилевс. Он услышал скрип, по перекошенному страхом лицу спархия понял, что это он сам скрипнул зубами. Наверное, лицо его было страшным, спархий упал на колени и склонил голову. Медленно выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, бизилевс сказал сдавленным голосом: — Говори. И ничего не утаивай.
Спархий робко поднял голову. В глазах все еще плавал страх, а губы дрожали.
— Ваша Мощь… Хан Отрок поступил неразумно и дико!.. Он отказался возглавить коалицию, отказался стать верховным ханом над всеми племенами. Он сказал, что вернулся на родную землю не за властью и богатством, — что и верно, эти степняки не представляют, какими богатствами он владел! — а чтобы жить в родных степях и умереть в родных просторах.
— Дальше, — потребовал базилевс.
— Одиннадцать ханов выступили в поход без Отрока. Их шаманы обещали победу, хотя между собой говорили, что одиннадцать — плохое число, для победы над Русью сегодня надо силы двенадцати ханов, а завтра потребуется уже двадцати четырех… Но отважные ханы повели несметные степные орды отважно и гордо, пренебрегая предсказаниями богов…
— Правильно сделали, — одобрил базилевс невольно. — Ибо нет на свете бога, кроме нашего. Все остальные — демоны. Ими пренебрегать не только можно, но потребно. И что же дальше?
Спархий поник, стал меньше ростом, плечи опустились, словно истаяли.
— Они были близки к победе. Даже без Отрока. К тому же не обошлось без нечестивой магии… гм… но даже нечестивую, как известно, наш милостивый Всевладыка допускает, если это способствует его стратегическому замыслу… Однако в Киеве откуда-то появились неведомые герои!.. Нет, не русы, не славяне, не русичи. Почему-то с ходу встали под знамя киевского кагана.
Он перевел дух, пытался заговорить снова, запнулся.
Базилевс раздраженно потребовал:
— Ты это говорил в прошлый раз. Дальше! Что было дальше?
— А дальше…
— Ну? Им не удалось взять Киев?
— Не удалось, — подтвердил спархий тяжело. Сглотнул, опустил голову, снова сказал совсем уже тишайшим голосом: — Чуть-чуть не удалось. Их герои побиты, боги посрамлены, а сами степняки разгромлены. Остатки бежали в степь без оглядки. Четверо из ханов погибли, остальные семь в полоне у северного конунга.
Последние слова произнес шепотом, но они все равно прозвучали, как грохот падающих стен.
Когда базилевс снова поднял голову, лицо было бледно, глаза запали, под ними висели тяжелые, в три яруса, серые мешки. Спархий выпрямился, перед ним снова был государственный муж, отступать не привыкший и не умеющий.
— Так, — сказал базилевс, — что мы имеем… Теперь в Степи остался только один могучий лидер — хан Отрок. Вся власть принадлежит ему… Ну конечно, в каждом племени есть свои претенденты, но Отрок явил себя и мудрецом, отказавшись идти на Русь. Его авторитет неоспорим! Теперь же, когда все окрестности Киевщины залиты кровью их сынов, когда вороны клюют глаза их богатырей, а волки терзают еще теплую плоть… хан Отрок просто обязан будет повести новую рать! Теперь это сделать легче, ибо эти сыны степей подвержены примитивной мести, так не свойственной народам цивилизованным. Да и одолеть Киев легче!.. Я не поверю, что сражение с объединенной ордой одиннадцати ханов прошло для Киева бесследно. Там тоже наверняка остались лишь горстка воинов да полуразрушенные стены. А мы, кстати, сегодня же пошлем хану Отроку богатые подарки, несколько караванов с оружием, предложим в помощь генуэзскую пехоту, что уже второй месяц у нас на прокорме и жалованье…
Спархий видел, как базилевс на глазах оживает. Бледные щеки снова порозовели, в глазах появился блеск, а нос стал хищным, как у большой опасной птицы. Что ж, даже поражение можно обратить в победу. Империя простояла тысячу лет. Если удастся сломить Русь, то стоять будет вообще вечно. И вечно править миром.
— Мне отправиться в Киев?
— Нет, — сказал базилевс живо. — Я прямо сейчас напишу письма! Завтра ты выступишь с большим караваном. Отвезешь хану Отроку в дар от империи золото, богатые подарки, заверишь в нашей дружбе. С тобой будет две сотни верблюдов, доверху нагруженных оружием. Ведь наверняка основная масса была потеряла под Киевом… Кроме того, на то золото, которое получит Отрок, можно закупить оружия на две такие орды, что потерпели поражение!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
